Аэроразведчик – о цене мирного неба и служебных буднях добровольца
Время перед каждым ставит вопросы, требуя не слов, а выбора. Кто-то живет чужими ответами, а кто-то, как калужанин с позывным «Пилот», отправляется на разбитые дороги освобожденных городов, чтобы найти свою правду и взять за нее ответственность. Специалист мебельного производства, отец двоих детей сменил мастерскую на пульт управления беспилотником. Его история – об осознанном выборе и о службе, которую он сам называет просто работой и активной гражданской позицией.
ДЕЛОМ И ПРАВДОЙ
– Чтобы по-настоящему прочувствовать происходящее, важно увидеть всё своими глазами, – так начал наш разговор боец с позывным «Пилот». Его слова прозвучали как твёрдое убеждение человека, доверяющего только личному опыту.
Привыкший к точности мастер, а ныне аэроразведчик, после начала специальной военной операции не оставался в стороне. Присоединившись к «Волонтерской роте», он отправился на освобождённые территории, чтобы помогать людям и видеть ситуацию изнутри.
– Это было в январе и в июле 2023-го. Мы как социальная служба развозили продукты, навещали лежачих, неходячих, помогали делать мелкие ремонты. Во время второго заезда организовали точку обогрева. Приходили люди – кто-то пожаловаться, кто-то просто время провести, кто-то чай попить. Задавали вопросы по нашему законодательству: как оформить документы, что такое МФЦ, как работают госструктуры. Во время украинской власти там всё было по-другому. Я поговорил с людьми, узнал все из первых уст. Стало понятно, почему все это произошло. Там головы забиты на поколение вперед.
– Что из этих поездокдо сих пор живет в вашей памяти?
– Невозможно забыть последствия войны. Разрушенные, разбитые дома, дороги. Очень интересно, как разные люди выживают в таких условиях. Кто-то ожесточается, кто-то, наоборот, объединяется –
на уровне дворов, подъезда кооперируются, помогают друг другу. Было и такое, что нам просто делать было нечего, люди сами все сделали. Приятней помогать тем, кто сам к чему-то стремится.
МАСТЕР НА ВСЁ НЕБО
То, что он увидел своими глазами, стало почвой, на которой выросло, по его словам, логичное продолжение волонтерских миссий. Будущий «Пилот» подписал добровольческий контракт на службу. Говорит он об этом спокойно, как бы удивляясь моим вопросам про подготовку.
– Это было постепенно, не какой-то внезапный порыв. Морально, наверное, был готов сразу. Собрался да поехал, – говорит он.
Один вопрос интересовал меня все же больше других. Знаю, что как отцу двоих детей бойцу предлагали разные виды службы. Он выбрал не самый очевидный и безопасный. В этот раз ответ удивил уже меня:
– Это, может, какое-то мальчишество, в хорошем смысле. Мне было просто интересно. Деньги меня не интересовали, на своей работе я зарабатывал больше. За себя могу сказать, что пошел туда не за этим, – сказал он.
И теперь он управляет беспилотным самолетом.
– Я занимаюсь глубинной разведкой, залетаем в тылы противника. Бывает свободная охота, но в основном работаем по заданию. Разведка – это не только глаза, но и агентура, и связи. Нам дают, например, координаты населённых пунктов, где видели пусковую установку, – надо слетать, проверить. Смотрим всё по пути. Бывает также конкретная корректировка ударов артиллерии. Взлетаем, проверяем – попали, не попали, потому что без подтверждения, конечно, никто ракеты тратить не будет, – говорит «Пилот».
О рискованности таких полетов он рассуждает хладнокровно:
– Если всё делать по инструкции, по правилам, то практически безопасно. Но бывает работа в том числе и на земле. Там уже готовься не готовься – в основном повезет, не повезет, – констатирует он.
ОБЫЧНЫЙ ВТОРНИК
Отвергая пафос, он выбирает другую, куда более прочную основу. Мир «Пилота» держится не на громких словах, а на тихой, несокрушимой силе, которую не сломить расстоянием.
– Вера для вас и есть тот самый стержень?
– Да. Это всегда помогает. И на войне, и в мирной жизни.
Сейчас «Пилот» приехал на заслуженный отпуск, к семье. Впереди у него уже третья командировка. Несмотря на то что дома его очень ждут, он каждый раз возвращается на фронт.
– После первого контракта было ощущение недоделанности. Заходил осенью, в зимний период работы по погодным условиям мало. Все-таки хочется видеть результат. Потратил время и силы на учебу, с интересными людьми познакомился, – рассказывает он.
Будничность слова «недоделанность» и интонация, с которой оно было произнесено, меня зацепили.
– Ну, смотрите, там есть, например, молодые люди, для которых каждая атака – опыт на всю жизнь. Простой пример: копали блиндажи, над нами стали летать беспилотники, все попрятались. Ну, улетели, всё обошлось, копаем дальше. Для кого-то это ужас, для кого-то – приключение: ух ты, всем рассказывать буду. А для меня это просто вторник, – говорит он.
Этот «обычный вторник» – страшная привычка, которая, как заметил боец, бывает и у гражданских, живущих около линии соприкосновения. Он вспоминает Северодонецк.
– Когда был там, кое-что меня поразило. Фронт в 7–10 километрах, постоянно взрывы, ракеты над головой летают, а люди работают, встречаются, парочки с детьми гуляют, ко всему привыкают. Дети там уже в семь лет по-взрослому на жизнь смотрят. Спрашиваешь: «Что ж вы отсюда не уедете?» Они: «А зачем? Ну вот здесь у нас мина упадет, а там у вас на машине собьют», – рассказывает он.
Но стоило спросить о его личном страхе, как эта тревога за других вновь сменилась привычным, почти профессиональным спокойствием.
– Да, что-то летает там, взрывается. Должна быть разумность во всем: не прятаться от каждого шороха, но и быть осмотрительным. Иногда, когда летит что-нибудь, достаточно зайти за дерево, чтобы тебя листвой прикрыло, и все.
– Что вы пожелали бы жителям нашего города?
– Мирного неба над головой. Остальное все приложится.
Такова его правда. Негромкая и непарадная. Она в том, чтобы профессионально делать своё дело. Любить семью, верить не в героизм, а в порядок и высший смысл.
И знать, что «вторник» на передовой – цена за то, чтобы «среда» у его детей и тех, кто посылает треугольнички неизвестному солдату, была под мирным небом, которого он пожелал всем нам в конце разговора. Просто и ясно, как всё, что он говорит и делает.
НЕВИДИМЫЕ НИТИ
Пока глаза «Пилота» следят за маршрутом в небе врага, часть его души неотрывно находится в Калуге, в тысяче километров от войны. На вопрос, что дарит ему ощущение дома, отвечает, что никакие талисманы ему не нужны.
– Я просто знаю, что меня ждут. Сейчас со связью проблем нет, раз в неделю с родными видимся в дистанционном формате. У нас специфика службы такая, нам всегда нужен интернет. В штабах картинка должна быть в реальном времени, это особенность современной войны, – делится он.
Отдельную благодарность боец передает землякам, чья поддержка всегда находит своего адресата.
– Вся помощь доходит до нас, всё это нужно. Всякие бытовые мелочи пригождаются. Да и понимаю, что люди стараются. Это очень дорого и ценно, – рассказывает боец.
Когда я спросила о письмах, которые калужане отправляют с гуманитарными грузами, на его серьезном, сосредоточенном лице появилась едва уловимая, но очень теплая улыбка.
– Самое трогательное, когда дети пишут неизвестному солдату, – вот эти треугольнички, которые в школах делают. Я все читаю, которые нахожу. Их передают вместе с посылками. Например, такой-то класс такой-то школы, – говорит он и ненадолго замолкает.
В этой паузе и тоска по своим детям, и теплота к этим незнакомым малышам, и тяжесть ответственности, которую на него возлагают их простые слова. Потом, будто спохватившись, добавляет:
– Детям врать незачем, они всегда искренние.
– Как ваши дети переживают ваше долгое отсутствие?
– Скучают.
– Они называют вас героем?
– Да нет, я сам себя героем не считаю. Для меня это просто работа. Скажем так, активная гражданская позиция. Осознанное решение.
Ольга НОВИКОВА
Фото из личного архива «Пилота»
