В преддверии Дня родного языка разбираемся с преподавателем словесности, почему «звό́нит» – это нормально, а мат может быть полезен для здоровья
Свою профессию Анна Поезжаева определила еще в детстве. Она хотела разбираться в том, как устроено слово, почему оно меняется и что стоит за живой речью. Сегодня девушка преподаёт студентам на кафедре русского языка института филологии и массмедиа в КГУ им. К. Э. Циолковского. О том, что происходит с великим и могучим прямо сейчас, – в нашем разговоре.
ИСПОВЕДЬ НАРОДА
– Вы работаете со студентами – поколением, которое выросло в интернете. Замечаете ли вы, как меняется их речь? Эти изменения пугают или радуют?
– Вопрос коварный. Язык действительно адаптируется вместе с контентом, который мы потребляем. С точки зрения филолога, сложно сказать, хорошо это или плохо – это просто другой этап развития языка.
Существует закон экономии речевых усилий, и он был всегда: мы стараемся наиболее ёмко выразить свою мысль. Сегодня из-за обилия информации контент сжимается до пары фраз, сокращается количество слов. Но это же неплохо – мы просто по-другому используем языковые средства, это тоже определенные умения. То, что мы видим сегодня, – возможно, гипертрофированный вариант, но ничего нового в этом нет.
– Не могу не спросить про новость, появившуюся на днях. Ректор МГЛУ, одного из главных лингвистических вузов страны, предположила, что в обозримом будущем норма «звонИт» может уступить место «звОнит». Десять лет назад мы уже «легализовали» норму употребления слова «кофе» в среднем роде. Это прихоть или язык должен меняться вместе с носителями?
– Здесь ещё интереснее. Если в языке что-то меняется, значит, это не просто так. Не может быть такого, что просто все безграмотны, поэтому резко начали говорить «звонит» с ударением на «о». Во-первых, есть исследования, которые показывают, что действительно так говорит много людей. И, конечно, существует вечный философский вопрос: что на что должно влиять – норма на речь или речь на норму?
Я каждый год провожу со студентами дебаты на эту тему, и каждый раз побеждают разные команды. Правильного ответа нет.
Если говорить про несчастное слово «звонит», то здесь прослеживается лингвистически объяснимая тенденция. В словах, которые оканчиваются на -ить, ударение в личных формах стремится перейти на корень. Это абсолютно естественный процесс. И многие слова этот процесс прошли настолько давно, что нам это кажется нормой. Вообще-то, «ходит» раньше было «ходи́т», а «носит» – «носи́т». Но сейчас мы спокойно произносим «нό́сит» и «хό́дит» и не испытываем неприязни к тем, кто так говорит.
Почему-то все цепляются за «звонить», но ведь есть другие слова, в которых наверняка эти же люди говорят не с тем ударением. Например, «дрели́ть», «сверли́ть» и «включи́ть». Многие ли из ваших знакомых говорят «включи́т», «дрели́т» и «сверли́т»? Думаю, единицы. А это то же самое правило.
С точки зрения некоторых лингвистов, понятия грамотности вообще не существует. Грамотность – это следование искусственно созданному правилу, не всегда отражающему то, как говорят люди на самом деле. Речь – это то, как реализуется язык в человеческой среде. Она далеко не всегда будет грамотной, и, может быть, скажу страшную вещь, но это и хорошо. Именно по тому, как общаются люди, мы видим, какие в языке есть тенденции. Расшатывание нормы показывает, что человек меняется. Скорее всего, когда-то и пресловутое «звони́т» станет «зво́нит».
И СТАРЫМ БРЕДИТ НОВИЗНА
– Еще одна свежая новость из мира лингвистики: «Грамота.ру» назвала «зумера» словом 2025 года. В топ-5 также вошли «выгорание», «ред-флаг», «промпт» и даже «пупупу». О чем, на ваш взгляд, говорит это явление? О том, что язык молодеет или упрощается?
– Я сама так периодически говорю, даже на занятиях. Знаете, задаешь вопрос: «Что мы изучали на прошлой паре?», а в ответ – тишина. Что еще можно сказать, кроме как «пупупу»? И студенты мне отвечают: «Пупупу». И всё понятно.
Язык всегда молодеет и обновляется. В него попадают слова, которые отражают актуальные для людей явления. «Словом года» обычно становится то, что часто используют, – значит, эта тема сейчас действительно волнует.
А волнует нас, как правило, то, чего раньше не было или что требует нового осмысления. Для такого явления нужно название – им становится либо русское новообразование, либо заимствование. Так что неудивительно, что из года в год в этом списке оказываются свежие слова.
– Есть такие слова, которые мы знаем, но почти не употребляем: «благолепие», «благостыня», «чаять». Стоит ли пытаться их вернуть в обиход или пусть спокойно «уходят на покой»?
– В языке, как в любой моде, есть цикличность. Сейчас, например, заметен тренд на всё народное, традиционное, русское. Если есть запрос – слово вернется. Если нет – значит, ему пока нечего описывать.
В языке всегда так: если что-то есть, значит, это зачем-то нужно. Если мы захотим вернуть те состояния русской души, о которых говорили раньше, – оно вполне может вернуться. А вот слова вроде «благолепие» и «благостыня» по происхождению церковно-славянские. Думаю, если поговорить с глубоко религиозным человеком, он их использует на постоянной основе. Просто в наш активный словарь они попадают реже.
– Какое русское слово, на ваш взгляд, труднее всего перевести на другие языки без потери смысла? И есть ли такое слово в других языках, которого нам отчаянно не хватает?
– Есть абсолютно непереводимое русское выражение сомнения – «Да нет, наверное». Когда я преподавала русский как иностранный, кто-то из русских ребят его произнес. Иностранцы тут же спросили: а как это понимать? Объяснять пришлось долго.
А если говорить о словах, которые не перевести односложно, – это слова, описывающие состояние русской души. У них обычно тяжелая коннотация, мрачные оттенки. Например, «надрыв». В английских переводах Достоевского его пишут транслитом. А как иначе? Это очень сложное эмоциональное состояние. Или «тоска» – она совмещает в себе множество чувств. Можно заменить на «печаль» или «грусть», но это будет не то. Еще одно такое слово – «юродивый». В нем и религиозный подтекст, и отношение общества, и определенный тип поведения. Пожалуй, перевести получится только описательно.
Есть слова, которые появились в других языках, но до нас еще не дошли. Из английского мы заимствуем быстро – это основной язык интернета.
А в немецком, голландском, португальском встречаются интересные вещи, которые могли бы нам пригодиться. Например, в голландском есть слово, обозначающее необходимость отдыха после мозгового штурма. В наш век бешеного темпа жизни, когда мы пытаемся успеть всё и сразу, это слово идеально подходит. Может, со временем заимствуем и его.
СГОРЯТ ЛИ РУКОПИСИ
– Нейросети пишут тексты за нас, автозамена правит ошибки, а Т9 додумывает слова. Приведет ли это к тому, что со временем навыки письма у людей атрофируются?
– Автозамена не такая безобидная, как кажется. Она настолько упрощает жизнь, что мы перестаем задумываться, как пишется слово. Мозг просто перестает тратить на это энергию. Плюс автозамена не всегда срабатывает правильно: она не чувствует тонкостей. А в русском языке их много: «не» слитно или раздельно, одна или две «н», глаголы типа «обессилить» и «обессилеть» с разными значениями.
Нейросети, конечно, тоже представляют определенную опасность. Некоторые уже сейчас полностью доверяют им написание текстов. Но пока что тексты, сгенерированные нейросетью, легко отличить. И, я думаю, что уникальный авторский стиль она никогда не заменит. У каждого из нас есть так называемый языковой паспорт личности – всё, что сформировало нас: среда, окружение, жизненный опыт. В детстве кто-то слушал маму с высшим образованием, потом попал в компанию футбольных фанатов и набрался жаргона, затем что-то еще поменялось – и речь стала другой. У нейросети нет этого прошлого, нет личной истории. Она не вбирала в себя лексику из разных периодов жизни.
В интернете уже полно шуток, где люди пародируют ее стиль – короткие предложения, одинаковые конструкции. Причем у всех нейросетей он почему-то похож. Но вот мы легко можем ее спародировать, а она нас – не факт.
РЕЗКИЕ, КАК НАТЕ
– Мы говорили о словах-призраках, а мат – это пласт лексики, который, кажется, вечен. Его запрещают, он табуирован, но он не исчезает тысячелетиями. Что в этих словах такого, чего нет в обычных?
– Интересный факт: согласно исследованиям, зумеры стали меньше использовать мат. Мат в русском языке абсолютно уникальный. Его тоже нельзя перевести: оттенки значения не передать никаким другим нецензурным словом в другом языке.
Как бы парадоксально ни звучало, но без мата не будет живости в языке. В большинстве случаев, когда говорят «нет цензурных слов», это правда: у мата есть экспрессия, которой не хватает обычной лексике. Другое дело, что люди, заменяющие матом всё подряд, скорее всего, просто не обладают речевой культурой. Но в определенных ситуациях мат уместен и без него никак. Он помогает сбросить эмоции. Есть даже научные исследования, доказывающие, что мат снижает уровень стресса, а значит, полезен для здоровья.
Проблема зумеров в другом: они не просто меньше матерятся, они делают это неправильно. Используют обсценную лексику как обычные слова – для описания явлений, без всякого эмоционального контекста. И тем самым убивают главную функцию мата. Обсценная лексика перестает быть обсценной.
– Сейчас мат встречается и в современной прозе, и на сцене, и в кино. Как вам кажется, язык сегодняшних авторов смелее или просто беднее?
– Думаю, люди просто перестали стесняться. Но это не новость: и раньше писали матерные стишки, и в серьезных произведениях можно встретить грубую лексику. Например, в «Войне и мире» в сцене охоты есть прямые вульгаризмы. Но как еще передать разговор крестьян? Странно было бы описывать их речь высокопарно. У всего есть свое место.
Если современный поэт использует мат – скорее всего, он выражает определенную эмоцию. Или пытается привлечь внимание, используя табуированную лексику как эстетический прием. Современное искусство уходит от классики и реализма. Чтобы сделать что-то новое, нужно что-то менять. И я не думаю, что здесь дело в бедности словарного запаса. У наших поэтов с ним как раз всё в порядке. Просто у них есть цель что-то выразить – и они ищут для этого новые средства.
ЖИВАЯ РЕЧЬ
– У вас как у лингвиста наверняка обостренное чувство языка. Мешает ли это в обычной жизни при общении с собеседником?
– Мне кажется, филолог не должен везде напоминать миру о том, что он филолог. Язык – живая речь, в которую не хочется вторгаться. Пусть будет такой, какая есть. Для нас это материал: мы наблюдаем за тем, что происходит вокруг, и делаем выводы.
Настоящему исследователю, на мой взгляд, гораздо интереснее посмотреть, как человек говорит в естественной среде, какие средства использует, предположить, почему именно так. Если это официальный текст – другое дело, там можно указать на недочеты.
– Есть ли книга на русском языке, которую вы считаете эталоном владения словом? С чем посоветовали бы ознакомиться на досуге нашим читателям?
– «Эталон» – понятие сложное и субъективное. Для каждого человека это будет свой пример. К тому же, когда мы говорим о художественных текстах, нужно понимать: это определенный стиль. Мы можем восхищаться языком Достоевского, но если вы начнете говорить как он – вряд ли вас правильно поймут. Хотя Достоевский, безусловно, мастер в описании русского характера и русской души.
Классическая рекомендация – Чехов. Если хочется быть острым на язык, но без обсценной лексики – это точно к нему. Но язык произведений прошлого вряд ли всерьез поможет вам в бытовом общении. Поэтому у меня есть более практическая рекомендация. Обратите внимание на калужскую поэтессу Марину Улыбышеву. Она не боится современного языка, понимает, как он меняется, – и это видно по ее произведениям. С одной стороны, у нее есть классические рассказы, где чувствуется фундаментальное знание русского языка, большой словарный запас.
С другой – в соцсетях она выкладывает небольшие, очень уютные, домашние зарисовки, в которых нет места высокому стилю, но есть умение грамотно, красиво и точно донести мысль. Это как раз пример баланса: даже в условиях бытового общения человек может говорить правильно и при этом живо, без нарочитой сложности. Такой формат близок современному читателю – небольшие тексты, которые не отнимают много времени, но при этом показывают, как можно умело пользоваться языком здесь и сейчас.
Беседовала
Ольга НОВИКОВА
Фото сгенерировано нейросетью и из личного архива Анны Поезжаевой
