Почти двести лет назад изобрели фотографию
В эпоху, когда любой кадр можно сделать за долю секунды, а результат отредактировать до идеала, всё больше людей выбирают путь, полный случайностей, ошибок и дорогих ограничений.
За свою недолгую историю фотография пережила взлеты, падения, а сейчас, похоже, и новое рождение. Вместе с автором этих строк, членом Союза фотохудожников, разбираемся, что сегодня происходит с визуальным искусством обмана.
РЕЦЕПТ ИЛЛЮЗИИ
Когда-то я прочла, что у всех зависимостей похожий механизм воздействия на человека. Объект вожделения может быть любым – кофе, ставки, никотин, а процессы в мозге всегда одинаковы. Этот факт меня разочаровал. Всегда хочется, чтобы персональная страсть была особенной. Вот, например, любовь к сладкому.
Дело ведь совсем не в сахаре. Дело в искусстве. Чтобы приготовить шарлотку, достаточно замесить нехитрое тесто, залить им яблоки и отправить на полчаса в преисподнюю. Чтобы приготовить торт, вам придется стать дирижером немаленького оркестра.
Представим один такой шедевр, собранный из тончайших прозрачных пластов. Основа – упругий, почти невесомый бисквит. Вроде бы гибкий, как мармелад, но держит форму, словно безе. Взять в руки можно не пытаться – тает от прикосновения.
Снизу он покрыт горькой шоколадной глазурью. В сердце – крем, прозрачный, как агар-агар. В нём, словно звёзды по небу, рассыпаны крупинки сахарной пудры. Встретившись с лучом солнца, эти зёрна начинают невидимую пляску, запоминая каждое движение света.
ОСТАНОВИСЬ, МГНОВЕНИЕ!
Такой десерт – слоёный, капризный, живой – я держу в руках. Рулончик целлулоида, покрытый желатиновой эмульсией с микроскопическими кристаллами серебра. Проходя через них, луч оставляет скрытое изображение. Чтобы его увидеть, нужны не духовка и миксер, а проявитель, фиксаж и абсолютная темнота.
Как любой изысканный десерт, этот процесс требует времени, терпения и почтения к рецепту. А он, как известно, был подарен миру 187 лет назад.
19 августа 1839 года Французская академия наук торжественно объявила об изобретении дагерротипа – фактически первой в мире фотографии. Луи Дагер, чьё имя навсегда вписано в историю, пришёл к своему открытию не вдруг. Много лет он экспериментировал, пытаясь заставить свет оставлять след на металлических пластинах. И у него получилось. Новость потрясла мир.
ДОМ ВВЕРХ ДНОМ
Несмотря на долгий путь к реализации задуманного, процесс получения снимка всегда был очень прост. Предком современного фотоаппарата является камера-обскура. В своей простейшей форме это светонепроницаемый ящик или даже целое помещение с крошечным отверстием в одной из стен. Проходя через него, свет рисовал на противоположной стороне перевёрнутую картинку того, что творилось снаружи. Художники эпохи Возрождения, в том числе Леонардо да Винчи, использовали этот принцип как шпаргалку – обводили проекцию, чтобы добиться идеальной перспективы. До фотографии не хватало полшага: волшебства, которое могло бы удержать изображение.
Луи Дагер заменил отверстие на линзу, а стену – на светочувствительную пластину. Как известно, чудеса – дело рук самих людей.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ
Дагерротипные пластины были торжеством идеи, но не удобства. Хрупкие, тяжёлые, требующие работы с ртутными парами. Фотография долгое время оставалась уделом избранных.
Потом пришла плёнка – гибкая, лёгкая, рулонная. Она правила бал почти сто лет. С изобретением «цифры» казалось, что аналоговая эпоха закончилась навсегда.
Достаточно продолжительное время я занималась фотографией. Когда пришла учиться в городскую фотостудию «Улыбка», ещё был жив её основатель, известный калужский фотограф Виталий Гришаков. В углу небольшого кабинета, забытый всеми, стоял фотоувеличитель, рядом – ящик окислившихся со временем реактивов. Никому в голову не могло прийти, что спустя десять лет к нему вновь выстроится очередь.
Тренд я начала замечать, когда на фотофестивалях стало появляться все больше «пленочников» – поклонников аналоговых процессов. Потом, показывая свои работы одному из искусствоведов, наткнулась на вопрос: «А на пленку снимать не пробовали?» Как вы понимаете, через пару месяцев я была обладательницей всех возможных «Зенитов», «Зорких» и «ФЭДов», собранных по чердакам родственников и знакомых.
Сказать честно, то, что случилось с пленочной фотографией, я бы назвала не ренессансом, а, скорее, модой. Мой дедушка, рассказавший мне многое о процессе съемки, пользовался пленкой большую часть жизни, но это было продиктовано необходимостью, а не выбором. Он искренне недоумевал, зачем сегодня, когда есть качество цифровых снимков, которые, по сравнению с взлетевшими в цене пленками, стоят почти как воздух, вновь обращаться к «динозаврам».
Тем не менее за личными ощущениями подтянулись факты. За девять месяцев 2025 года продажи плёночных камер в России выросли на 65 %, а по всему миру открылось более трехсот новых фотолабораторий. Сегодня в прокате гремит фильм «Одиссея» любимого поколением Кристофера Нолана – первый в истории полнометражный фильм, полностью снятый на 600 тысяч метров плёнки. Кажется, мир окончательно вернулся к аналогу. Так в чем же причина?
ЧЕЛУБЕЙ И ЗАСВЕТ
Дедушка, конечно, был прав: в эпоху цифры плёнка – это дорого, неудобно и бессмысленно с прагматической точки зрения. И всё же я, как и многие мои сверстники, нащёлкала пару катушек и даже проявила и напечатала снимки вместе со стареньким фотоувеличителем. Честно попыталась проникнуться магией. Но чем дольше смотрела на свои зернистые кадры, тем больше склонялась к мысли: не обманываем ли мы себя?
Говорят, что плёнка возвращает осознанность: всего 36 попыток, каждая стоит денег, нельзя щёлкать почём зря. И в этом есть доля правды – действительно щепетильнее смотришь по сторонам, выстраиваешь композицию. Но это ведь свойство не плёнки, а любого ограничения. Если взять старую цифровую мыльницу с карточкой на 64 мегабайта, эффект будет тот же.
Ещё один аргумент адептов аналога – уникальная эстетика. Мягкие цвета, зернистость, свечение. Всё это, к сожалению, нередко оборачивается смешением обычной погрешности с талантом. У плёнки есть свой шарм – ровно до тех пор, пока вы не понимаете, что ваши «уникальные» царапины с высокой вероятностью уже у кого-то есть. Если уж говорить о случайности как об эстетике, то цифровой шум может выглядеть ничуть не хуже. Просто мы привыкли считать его браком, а в плёнке – «почерком».
Главная, на мой взгляд, причина – стремление зумеров к инаковости. Плёнка сегодня – это такой же маркер принадлежности к «правильным» и «не таким, как все», как любой винтаж. В погоне за уникальностью мы нередко забываем, что настоящая ценность не в носителе, а в том, что вы им говорите. Если вы снимаете на плёнку те же безликие закаты, что «остальные» на цифру, разница лишь в том, что вы потратили больше времени и денег.
РЕШАЮЩИЙ МОМЕНТ
Как говорил великий Анри Картье-Брессон: «Только из глубокого, развитого чутья может возникнуть тонкая визуальная организация смысла». Плёнка не делает снимок глубже, а цифра – поверхностнее. Настоящее искусство рождается там, где взгляд встречается с моментом. И если для этого вам нужна плёнка – никто не вправе вас ограничивать. Главное – держать руку на пульсе и не путать инструмент с содержанием.
Ольга НОВИКОВА
Фото автора
