Репортаж из кабины машиниста АДМ
Здесь пахнет металлом и машинным маслом. Александр привычным движением берет рацию:
– Калуга – Сергиев Скит, дежурный.
– Калуга – Сергиев Скит, дежурный, слушаю.
– АДМ-1964, машинист Родин, проверка радиосвязи.
Как слышно?
– Слышу вас хорошо.
– Время 12:36. Отправляемся.
Щелчок. Рычаг вперед.
Мы едем.
Автомотриса дизельная монтажная (АДМ) – машина, без которой не тронется ни один поезд, используется на железных дорогах для обслуживания и ремонта контактной сети. Машинист Александр Родин работает на ней с 1990-х годов. Он рассказал, как попал в профессию, почему в кабине трясутся руки и каково это – чувствовать себя частью железной дороги. И да, он нас прокатил. И даже доверил мне управление многотонной машиной.
Влюблённый в профессию
Мы приехали на Калугу-2, Александр Родин встретил нас на перроне и начал рассказ еще по дороге.
– Я родился и жил на Калуге-2, 70 % жителей здесь – железнодорожники, поэтому выбора особо не было, – поясняет он. – В 1994 году я пришел из армии, устроиться куда-то было очень трудно. Мне предложили пойти в энергоучасток, но с условием, что я буду учиться на машиниста. Сначала взяли контактником, отправили учиться в Тулу. Так я и стал машинистом и с каждым рейсом все больше влюблялся в эту профессию.
Рабочий день машиниста расписан по минутам. Александр на компьютере показал, как получает маршруты.
– Приходим на работу, получаем маршрут, инструктажи, расписываемся, обязательно проходим медкомиссию. После – к дежурному по станции, записываемся. В программе все нарисовано: поезда, графики. Приходим на рабочее место, переодеваемся, а дальше все зависит от того, какая работа. Можем сразу принять машину, полностью проверить ее перед выездом и уехать на целый день.
Как он вспоминает, поначалу было страшно. Ответственность колоссальная, а опыта кот наплакал.
– Первый свой рейс, конечно, помню: был в шоке. Чувствовался азарт, тряслись руки. Признаюсь, первое время ездить одному было страшно, особенно ночью. Потом привык. Вот мы и пришли, – говорит Александр, показывая на АДМ.
Лицом к технике
Мы поднимаемся по крутым ступеням в кабину. Высоко! Александр напоминает о профессиональной примете железнодорожников: спускаться и подниматься нужно только спиной, лицом к технике.
Первым делом показывает рабочее место машиниста: огромная панель управления, множество кнопок и вентилей разных цветов. Выходим наружу, Александр проверяет и настраивает технику. На глаза попадаются тормозные башмаки, и он, видя наше недоумение, объясняет: это переносное приспособление для снижения скорости или остановки вагонов, также его используют для закрепления состава – защиты самопроизвольного движения на стоянке.
С детским любопытством просим разрешения подняться еще выше – на монтажную площадку позади автомотрисы, предназначенную для ремонтных и аварийно-восстановительных работ на контактной сети. Александр кивает: можно.
После проверки возвращаемся в кабину. Он занимает место за пультом, привычным движением кладет руку на рычаг, и мы трогаемся.
– Ездим с бригадой, обеспечиваем работу проводов контактной сети, – говорит Александр, не отрывая взгляда от путей. – По молодости я чувствовал азарт за штурвалом. Сейчас ощущаю себя неотъемлемой частью бригады, машины и в целом структуры железной дороги.
АДМ идет ровно, мягко покачиваясь. Александр то и дело поглядывает на приборы, но разговор не прерывает, рассказывает и ведет одновременно, словно машина слушается его сама, без усилий.
Запомните этот день
Самое интересное началось, когда Александр внезапно предложил мне попробовать управлять. Он переключил что-то на пульте, машина замедлила ход, и мы поменялись местами.
– Раньше, помню, была старая машина, все нужно было делать вручную. А сейчас новая техника: на кнопки нажал – и все заработало, – говорит он, показывая панель управления.
Передо мной – тормозной вентиль, кнопки, рычаг. Александр объясняет: берешь рычаг в руку, жмешь на кнопку, давишь рычаг вперед, и техника должна поднять обороты. Жму на кнопку, давлю на рычаг. Смотрю на тахометр: обороты набираются. Опускаю тормозной вентиль, потом даю газ, снова жму кнопку и давлю на рычаг. Слышится сигнал – нажимаю на кнопку, чтобы отключить звук. Многотонная махина, которая еще секунду назад казалась неподвижной скалой, плавно трогается с места. Это ощущение сложно передать словами: ты управляешь огромным механизмом, и он слушается твоего движения.
– Главное – не дергать, – подсказывает машинист, внимательно наблюдая за мной. – Плавно. Чувствуй машину.
Я веду, а он продолжает рассказывать про маршруты, про бригаду, про то, как важно не терять концентрацию.
Александр по-доброму кивает, одобряя мое неумелое вождение, и мы снова меняемся местами. Работа машиниста – это не только романтика дорог, но и курьезы, которые потом годами рассказывают в депо. Сбавляя ход и осматриваясь, он вспоминает случай из 90-х.
– Повез я как-то руководителей подразделений переезды закрывать. Едем, дождь стеной, окна запотели. Помощник мой берет тряпку, начинает протирать, а рядом стояла банка со смазкой. Один из руководителей садится поудобнее и говорит: «Ой, как интересно, ни разу не ездил на дрезине». А я сдуру возьми да и скажи: «Этот день вы запомните навсегда». Ничего не предвещало беды, правда, – он делает паузу, улыбается, поправляет рычаг и продолжает: – Помощник протирает окно, цепляет эту банку, и все ее содержимое торжественно прилетает на штаны руководителю. Все вытерли, посмеялись, едем дальше.
На обратном пути судьба решила, что комедия должна продолжиться.
– Едем обратно, у меня рвется реактивная тяга (она держит колесный редуктор). Машина начинает невыносимо громко тарахтеть и трястись. И вот мы едем, как волк в «Ну, погоди!» на сваезабивочном агрегате, честное слово. Я останавливаюсь. Руководитель говорит: «Давай вспомогательный локомотив вызовем, чтобы за нами приехали, сцепили и нас вывезли». Я объясняю, что тяга сломалась, сварочный шов отвалился. Даже если нас прицепят, нам все равно придется «скакать». Тут осталось всего семь километров, их мы кое-как преодолели скачками. Все, кто находился в машине, уже мысленно были на станции – лишь бы побыстрее уйти с этой дрезины. Как приехали, руководитель разворачивается и говорит: «В точку. Такое я никогда не забуду». И пошел. Я дождался своей бригады, все починили, и я благополучно доехал. Тоже этот день никогда не забуду, – смеется Александр.
Мы возвращаемся на базу. Александр аккуратно ведет машину к месту стоянки. О коллективе он говорит с теплотой.
– Атмосфера у нас братская, всегда друг другу помогаем. Но людей не хватает.
Машина замирает, Александр глушит двигатель, и в кабине становится непривычно тихо. Мы выходим. Я спускаюсь спиной, как и учил Александр, по технике безопасности – лицом к машине. Лестница крутая, мужчина помогает нам слезть. В конце поездки решила спросить: что бы он посоветовал молодым людям, которые задумываются о профессии машиниста?
– Ребята, здесь нужно любить технику и понимать, что ты отвечаешь за жизни людей. Это тяжелый труд, но он того стоит. Если чувствуете, что это ваше, – не бойтесь. Первое время будет страшно, руки будут трястись. Это нормально. Но потом вы поймете, что стали частью большой и важной системы. И это чувство дорогого стоит.
Улыбаясь, он добавляет:
– И да, никогда не говорите руководителям: «Этот день вы запомните навсегда». Проверено – сбывается.
Евгения ЗЛОБИНА
Фото Виктории Кромской
