Сказка XXI века, в которой каждый платит сам за себя
Когда-то судьбу героев народных преданий решала волшебная стрела или мудрый совет Бабы-яги. Сегодня её определяют другие магические слова: «Давай пополам» и «Спасибо за ужин». С филологом и психологом разбираемся, почему на смену Добрыне и Марье Моревне пришли «пополамщики» и «тарелочницы» и куда ведёт эта новая, незнакомая сказка современных отношений.
ТРУДОВ НАПРАСНО НЕ ГУБЯ
Обычная поездка в автобусе недавно показала мне, как глубоко изменился неписаный кодекс отношений между мужчинами и женщинами. Поймала на себе пристальный, слегка испуганный взгляд пассажира средних лет. Пытаясь угадать причину его интереса, заметила разделявшее нас только что освободившееся место. Взяв несколько секунд на размышление и убедившись, что соперница не собирается претендовать на эту тихую гавань, с ловкостью антилопы он ринулся к цели. Еще до старта гонки героев, взвесив все очевидные факторы – весовую категорию, нормы приличия и здравого смысла, я мысленно поздравила его с одержанной победой.
Это не первый трофей, заработанный мужчинами на моих глазах. Будучи еще вполне юной девушкой, я часто сталкиваюсь с тем, что старшее поколение приняло бы за форменное невежество. Мужчины не стесняются делить счет в заведениях пополам, покупают стаканчик ароматного кофе без оглядки на даму, не считают нужным проводить до дома или открыть дверь в автомобиль. Жемчужина моей коллекции – история о том, как на выпускном из университета одногруппник собирал с девушек по 8 рублей за купленную им в жару воду. Уточню, что речь идет о событиях годичной давности, а не о временах царской России, где эта сумма составляла бы одну четвертую его месячной зарплаты. Спросите: это мелочность и отсутствие этикета? Нет, это новая реальность, отвечу вам я.
На каком-то, очевидно, не самом светлом, этапе развития человечества взаимоотношения полов перешли из стадии борьбы за прекрасных женщин в стадию борьбы с женщинами за власть. Предположу, что это произошло в тот момент, когда традиционно слабый пол, к удивлению мужчин, эволюционировал от Kinder, Küche, Kirche в такого приличного Homo sapiens.
Мы вдруг оказались в ситуации, когда исчезли простые, понятные всем постулаты. Где искать утраченный язык? Я рискнула предположить, что в том, с чего начинается наше детство и формируется первое представление о мире: в сказке.
УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ
В поисках уцелевших смыслов я обратилась к кандидату филологических наук, доценту кафедры литературы КГУ им. К. Э. Циолковского Ксении Высокович. Первое же её утверждение перевернуло мои ожидания: оказывается, мы так часто ссылаемся на строгие правила патриархального мира, которого в нашем фольклоре попросту не было.
– Обычно сказка заканчивается браком, мы не можем отследить взаимоотношения мужа и жены после свадьбы. Но у нас есть несколько примеров, та же «Царевна-лягушка». И здесь у мужчины не просматриваются лидерские качества, которые, может быть, нам хотелось бы видеть. Царь испытывает невесток заданиями – выткать ковёр за ночь, испечь каравай. А Иван просто приходит и жалуется суженой, делегируя ей ответственность. Как она будет решать задачу, ему, по сути, всё равно. Главное, что на следующее утро всё готово, ведь утро вечера мудренее, – рассказывает Ксения.
ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ В РУССКИХ СЕЛЕНЬЯХ
В сборнике собирателя русского фольклора Александра Афанасьева описан еще более яркий пример воительницы.
– В сказке «Марья Моревна» главная героиня стала женой Ивана, которого впечатлила ее сила. Обычно девушка уходила в семью мужа, брала его фамилию. Удивительно, но царевич, у которого был не просто отчий дом, а свое царство, жил у нее. Она оставила его следить за хозяйством, с которым, надо сказать, он не справился. Уходя, дала ему наказ: делай что хочешь, ходи куда хочешь, только не в чулан. Конечно же, он пошел в чулан. Сказка не существует без нарушения запрета. Из-за этого Марья Моревна оказалась в плену у Кощея. И тогда Ивану впервые пришлось взять на себя ведущую роль и придумать, как спасать жену. Очень часто героиня как будто мудрее своего мужа, она понимает запреты. Снова обратимся к «Царевне-лягушке». Она же говорила: потерпи вот столько, и будем мы жить-поживать. Но его невыдержанность опять привела к трагическим последствиям.
Однако истории про силу не всегда заканчивались добром. Обратившись не только к сказкам, но и к былинам, становится ясным, что быть «за» мужем было куда безопаснее.
– Не хочется обижать русских богатырей, но очень часто их жены были сильнее своих мужей. Другое дело, что иногда это приводило к конкуренции и смерти обоих супругов. Самый известный сюжет – про богатыря Дуная. Будучи с женой на пиру, он начал хвалиться своей силой и ловкостью. Она не выдержала и, по сути, опозорила его, сказав: «Ну как же, самые сильные – Добрыня, Алеша, а я самая ловкая». И Дунай предложил ей состязание, которое она выиграла. В ярости он убил ее и младенца в утробе. Существует легенда, что река Дунай происходит из крови этого богатыря, – рассказывает Ксения.
За пределами ярких образов царевен и воительниц фольклор рисует и другие типажи жен, чьи роли в отношениях определялись не силой, а совсем иными качествами.
– Жена Добрыни тоже была воительницей, богатыршей, но потом перестала участвовать в боях, став верной боевой подругой. Она ждала его дома, причём очень долго, несколько лет. В это время, кстати, к ней сватался Алеша Попович. Удивительно, но по возвращении Добрыни их дружба не прекратилась. Богатыри часто «братались», обменивались нательными крестами. Женщина всегда уходила на второй план, богатырская дружба была часто намного важнее, чем отношения с женой, – отмечает филолог.
ПОДИ ТУДА – НЕ ЗНАЮ КУДА
Несмотря на то что роли в семье распределялись по-разному, отношение к женщинам всегда было, как мне показалось, более взыскательным. Все герои сказок проходили обряд инициации – мальчик должен был стать мужчиной, девочка – будущей женой. Только испытания их ждали совсем разные.
– Классический пример – любые сказки про Ивана-Царевича либо Ивана-Дурачка. Никакой разницы, кроме социального статуса, между ними нет. Его задача – найти невесту – либо утраченную, либо похищенную, либо царскую дочь. Если это женская инициация, то здесь можно вспомнить «Морозко» или «Гуси-лебеди». Когда девочка оказывается, к примеру, у Мороза Ивановича, она чему-то учится – ткачеству, прядению, следит за хозяйством. Юноша же часто является героем по праву рождения. Как он понимает, какие слова надо избушке сказать? Значит, он изначально носитель какого-то знания. Многие замечают, что он ведет себя нагло с Бабой-ягой, грубо с ней разговаривает: «Ты меня накорми, напои, спать уложи, только потом, может быть, я тебе что-то скажу». Он сам ставит условия. В некоторых сюжетах Иван действительно сражается, меч-кладенец у него есть. Но у нас очень много сказок, где он почти ничего не делает. Набрал себе помощников по дороге, зайчика спас, рыбу закинул обратно в воду. А когда «сражается» с Кощеем, за него всё делают животные, он в конце только ломает иглу. Мы видим, что он изначально по какой-то причине герой, – рассказывает Ксения.
ЧЕМУ БЫТЬ, ТОГО НЕ МИНОВАТЬ
Тем не менее брак в сказке является настоящей ценностью.
– Жена – это искомый персонаж, очень часто у многих она утеряна. Это такая заслуга, добыча, трофей. Не будем забывать, что и полцарства иногда вместе с ней приходит – вообще двойное счастье.
К тому же она всегда умница-красавица. Не бывает, что мы не понятно за что боремся.
В современную эпоху приложений для знакомств, где кандидаты в суженые сменяются ежесекундно, русские сказки напоминают: нужно быть последовательным в своем выборе.
– Часто это просто царская дочь. Обычно у него их было не так много. Либо девушка просто обладает даром, например очень красивая или премудрая. Должны быть какие-то преимущества. В случае с Царевной-лягушкой она вначале случайно становится женой Ивана. Но потом, когда он с ней пожил и её узнал, конечно, он уже борется конкретно за неё. Стрела упала всё-таки. Судьбоносность очень важна, – отмечает филолог.
МАНИФЕСТ СОВРЕМЕННОСТИ
Сказки показали, что образы нашего коллективного бессознательного куда сложнее и противоречивее, чем кажется. Но они – лишь отражение прошлого. В сказке дня сегодняшнего на смену Кощею и Бабе-яге пришли другие персонажи, чьи имена уже стали нарицательными: «тарелочница» и «пополамщик». «Тарелочницей» называют девушку, которая, по каноническому образу из соцсетей, приходит на свидание, съедает предложенное угощение и исчезает, не демонстрируя дальнейшего интереса. «Пополамщик» – ее зеркальный антипод, мужчина, который принципиально настаивает на разделе счета пополам, видя в этом новый этикет. Чтобы разобраться, что стоит за этой странной экономикой, я обратилась к практикующему психологу и экзистенциальному аналитику Сергею Федотову.
– Я бы к этому отнесся с позиции смысла, выбора, свободы и ответственности. «Тарелочницы» и «пополамщики» – это не единственное явление в отношениях полов в настоящее время. Это такой манифест современности, который провозглашает очередной виток изменений социальных институтов, очень конкретных инстанций – отношений, семьи, брака, – говорит он.
Этот новый манифест пишется на обломках старых, понятных всем ролей. И именно в этом, по мнению психолога, коренится главный конфликт. Мы до сих пор живём с ожиданиями, впитанными из патриархальной культуры, но столкнулись с реальностью, где эти роли стремительно эволюционируют.
– У каждого из нас есть социальная роль – гендер. Это поведение человека того или иного пола, которого ожидает общество. К ним я бы ещё добавил и гендерные стереотипы. Они меняются сегодня, об этом и свидетельствует феномен «тарелочниц» и «пополамщиков». Роль – это всегда про «должен». И когда гендерные роли обновляются, уже непонятно, кто и что кому должен. А на этом «долженствовании» вообще-то держатся и отношения, и семья, – отмечает Сергей.
Я спросила, почему люди перестали чувствовать этот «долг». Ответ привел нас к теме силы и борьбы за власть в отношениях, которую мужчины постепенно теряют.
– Важно понимать, что деньги и еда – это способ контроля в отношениях. В патриархальной семье женщина сидит дома, заботится об очаге. А мужчина – добытчик, глава семьи. А почему он глава? У него есть рычаги управления. Он приносит деньги или еду – то, без чего нас нет. «Успешный успех» женщин в современном мире привел к равенству полов. И мужчины, и женщины находятся в замешательстве. Они не знают, как себя дальше вести. Женщина в состоянии сама заплатить. Наверное, «пополамщики» тоже в состоянии. Просто они пытаются как-то продемонстрировать власть, а ведь власть может уязвлять. Поэтому они говорят: давай-ка плати сама, у меня есть власть за тебя не платить. Так они чувствуют хотя бы какой-то контроль в отношениях. Для женщин все иначе. Смысл не в том, чтобы сделать самой, а в том, что то, что могу сделать я, делает другой, показывая, что он может стать опорой, защитой. Это как приглашение к более глубокому диалогу, и они этого ждут от мужчин, – говорит специалист.
Это прозвучало как отголосок истории из былин, где Дунай убил конкурентку-жену. Сегодня убийство замещается символическим жестом – выставленным счётом. Но корень тот же: невыносимость для части мужского сознания утраты монополии на силу.
ЭПОХА ПЕРЕМЕН
Куда же приводит нас эта тихая война за контроль и размывание ролей? Психолог дает безрадостный диагноз: к экзистенциальному вакууму и массовому одиночеству.
– Изменение гендерных ролей приводит к равенству. Может быть, оно не абсолютное, но уже максимально близкое. Что получают и мужчины, и женщины? Нестабильность. В крупных городах всё вылилось в тотальное одиночество. Количество книг о психологии одиночества, количество запросов в терапии о теме одиночества, о том, как наладить отношения, превалирует, – констатирует Сергей.
Вакуум, по его словам, возникает потому, что исчезли прежние ориентиры.
– Инстинкты нами уже давно не управляют, а традиции и ценности предков мы утрачиваем. И мы не знаем, что делать и как нам жить. Чем нам жить? – говорит он.
В эту пустоту стремительно врывается логика потребительства, которая теперь касается не только вещей, но и людей.
– Общество потребления перешло на новый уровень – с потребления материальных товаров на потребление друг друга. Когда мужчина и женщина потеряли гендерную роль, осталось только одно – удовлетворить за счет другого свои потребности. Мы перестали видеть в другом его уникальное бытие и видим только функцию. Женщина пришла поесть вот так, а мужчина её кормит, чтобы женщину использовать, – рассуждает психолог.
Виноваты в этом, кажется, обе стороны. С одной – инфантильная позиция «пришла, поела и ушла», которую психолог трактует как застревание в младенческой позиции получения удовольствия без ответственности. С другой – мужская обида и попытка «наказать» за неоправданные ожидания через символический акт – раздельный счёт.
Главный парадокс, который мы сейчас переживаем, Сергей сформулировал так:
– Женщина новая стала сильной, самодостаточной. Но ожидания у нее старые, что мужчина будет сильным и будет поддерживать. Мужчина не чувствует в себе этого, он тоже в замешательстве. Вот такое противоречие. Как оно разрешится? На сегодня я говорю, что оно разрешается только ростом одиночества, – говорит он.
Разговор с психологом не закончился советом или рецептом. Он завершился констатацией того, что мы находимся на этапе болезненного перехода. Если сказка – это про «жили они долго и счастливо», то наши дни – про то, почему мы не можем до этой самой жизни договориться. И, возможно, первым шагом к пониманию друг друга должно стать простое признание: мы все немного потерялись. Но, как говаривали в старину, утро вечера мудренее. Остаётся надеяться, что это «утро» новых, более честных и гибких отношений между полами когда-нибудь настанет.
Ольга НОВИКОВА
Фото сгенерировано нейросетью, иллюстрации Ивана Билибина
