Калужский «Демон» — Газета «Калужская неделя»

История снайпера, ушедшего добровольцем на СВО в 18 лет

Принято считать, что с совершеннолетием в жизни открываются все дороги. Для калужанина Тимофея Илиева-Майорова главной дорогой три года назад стало участие в специальной военной операции.

То, что он сам называет «работой», сменило статус студента на позывной «Демон», а юношеские представления о мире – на спокойную уверенность профессионала. Сегодня, готовясь к четвертой командировке, он говорит о службе как о выборе, который нужно делать осознанно, а о выживании – как о формуле, где кому-то везет, а кому-то – нет.

С ЛЕКЦИЙ НА ПОЗИЦИИ

Получив диплом юриста, он взял в руки не кодекс, а снайперскую винтовку. В восемнадцать лет, когда сверстники только нащупывали путь, Тимофей Илиев-Майоров свой уже нашел. Он привел его прямиком в военкомат.

– После колледжа я хотел пойти по стопам отца – в правоохранительные органы. К моменту моего выпуска специальная военная операция шла уже год. Я пришел в военный комиссариат, поговорил, получил добро. Списался с ребятами, которые уже были там. Собрался и поехал, – коротко, без пафоса рассказывает Тимофей.

За этим решением стоит не юношеский порыв, а спокойная, взрослая уверенность, за которой скрывается личная история. Мать Тимофея родилась в Луганске, откуда в 2014 году семья принимала родных, бежавших от войны.

– У меня отложилось в памяти, когда случился госпереворот на Украине, началась вот эта, как они называют, антитеррористическая операция. В 2022-м я только укрепился в осознании того, что происходит. Появилось желание поехать, помочь, поработать. Просто работать, – вспоминает он.

ПОПАСТЬ В ЦЕЛЬ

Для Тимофея служба стала образом жизни. Он подписал уже четвертый контракт. Свой путь боец начал не за оптическим прицелом, а в службе безопасности легендарной бригады «Эспаньола» в Мариуполе.

– Мы отрабатывали потенциальные опасности, занимались контрразведкой. Это была другая деятельность, – говорит Тимофей.

Всё изменил один выстрел в 2023 году.

– Мне предложили попробовать, дали винтовку. На трехстах метрах я попал в гильзу от БТРа. Это был успех. Испытал незабываемые ощущения и понял – моё. Следующий контракт уже был снайперским, – рассказывает он.

За вновь обнаруженным призванием последовала школа, сначала самостоятельная, потом – боевая.

– Начал разбираться сам, изучал матчасть, основы. Потом пришел в снайперскую школу. Там нас «погоняли», дали настрелять боеприпасы, научили чувствовать оружие. А потом за мной закрепили специалиста, который учил уже не в классе, а на позициях. Мы вместе с ним выполняли боевые задачи, – вспоминает он.

КООРДИНАТА НЕВОЗВРАТА

Когда ты только успел почувствовать жизнь, непросто оказаться в условиях, в которых кто-то постоянно хочет ее забрать. На фронте Тимофей не стал циником. Он стал фаталистом.

– Я неоднократно видел проявления человеческой судьбы. Был парень: трижды не мог дойти до позиции, каждый раз получал ранение. На третий – погиб при эвакуации, мы его выносили. Кому-то суждено, а кому-то нет. Начинаешь верить, что все зависит от человека, от кармы и предопределения, – рассуждает он.

Говорят, что в окопах не бывает атеистов. Тимофей соглашается: когда над тобой в чистом поле зависает дрон-камикадзе, а из укрытий одно дерево, включается иное сознание.

– Страха нет, есть просто принятие. Вспоминаешь все, что тебе говорили про Бога, начинаешь молиться про себя. Ну, что ты можешь сделать? – говорит он.

Этот вопрос делит всё на «до» и «после». «После» может и не наступить. Секунда наедине со сбитым дыханием – и жизнь сжимается до размеров тропинки.

– Однажды мы шли за бревнами, возвращались по тропе в лесопосадке. У товарища рация, а у меня ружье. Разорвалась дистанция – он поднялся в горку, а я не успел. И тут противник запустил FPV-дроны.

Я оказался посередине. До ближайшего блиндажа сзади 200 метров, спереди – 300 метров в горку, подъем лысый. Для себя решил, что буду биться до конца, – вспоминает он.

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Ранение Тимофей получил почти случайно.

– Мы работали на позиции два месяца, нам просто постоянно везло, хоть мы и подвергались атакам дронов. Однажды в пяти метрах от меня разорвалась граната – остался цел. В другой раз пулеметчик прижал к земле – справились. Потом дрон. Я побежал к укрытию, оставалось метров 25. Дрон за мной. Разрыв рядом, ранение. Заполз в блиндаж, – рассказывает боец.

Несмотря на это, главной проверкой он называет не бой, а простой человеческий быт.

– Нас объединяет общий порыв, но бойцы разные – от Якутии до Хабаровска, это разный менталитет, разный возраст. Кто-то заядлый чистюля, кто-то смотрит на всё это сквозь пальцы. Старшие опекали. У нас в «Эспаньоле» был очень хороший командир с позывным «Тихий». Это настоящий человек, специалист, прошедший не одну горячую точку. Честный, отзывчивый, – вспоминает он.

СЕРДЦЕ НА ПЕРЕДОВОЙ

Говоря о связи с домом, Тимофей рассказывает, что поддержка калужан всегда доходит не только до позиций. Она пробивает самую прочную оборону – повседневность войны.

– Гуманитарные грузы приходили постоянно. Всё, что мы просили, например очень важные генераторы, которые люди собирали, доезжало в целости. Отдельная история –

письма. У нас все стены в комнате были ими обклеены. Идешь, читаешь – так тепло становится, – улыбается он.

Во время нашего разговора выяснилось, что практически сразу после празднования Нового года Тимофей вновь отправится на службу. Этот материал он прочтет уже на боевых позициях. Причины, заставляющие его возвращаться, просты:

– Главной поддержкой для меня всегда были мысли о жене и о матери. Их слова. Каждый день, когда я просыпался, выходил из блиндажа, я думал о том, как бы вернуться домой. Были моменты, когда я прощался с ними. Но я просто не могу по-другому. Это отдельный мир, отдельная категория людей, живущих совершенно другими, понятными истинами. Если вы тоже задумываетесь о таком решении, не спешите. Заранее подготовьтесь к тому, что вас ждет, пройдите курсы, станьте специалистами. Это выбор каждого. Когда речь идет о защите Родины, он должен быть осознанным.