– Eh bien, mon prince*. Садитесь и рассказывайте, – так приветствовала гостей некогда известная Анна Павловна Шерер. Ее салон XIX века служил масштабным полигоном для остроумия. Политические интриги и предстоящее нападение Наполеона будоражили умы праздной интеллигенции, рассуждавшей о войне с легкостью людей, укрытой от нее блеском дворянского герба.
Говорят, история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса. Салон Анны Павловны, воскресший в Европейском союзе наших дней, стал тому наглядным подтверждением.
Вместо свечей – софиты, вместо изысканных сплетен – сотни камер. Суть неизменна: о войне судят смело, с уверенностью, что до их порога и, главное, кошелька она не дойдёт. Хозяйка бала, точнее, глава евродипломатии Кая Каллас, недавно выдала фразу, достойную пера самого Толстого: «Начать войну – как завести роман: легко втянуться, но трудно выбраться». Глубоко. Сначала это изречение напомнило мне призыв из серии «Минздрав предупреждает». А потом я поняла, что, как любой гениальный афоризм, она универсальна. С ее помощью можно комментировать любые политические авантюры Европы: вводить санкции против России, быть подданными США, игнорировать нормы международного права – как завести роман…
Пока в европейском салоне оттачивают метафоры, президент США примеряет на себя роль еще одного героя страниц Толстого. Как и Бонапарт, Трамп, очевидно, презирает Европу. С союзниками поступает аналогично. «Нас не спрашивали», – с ноткой обиды констатировала Каллас после того, как Вашингтон начал очередную военную операцию, не уведомив партнеров. Вечно преданные оказались преданы. И под взором увеличивающихся от удивления глаз Белого дома отказались поддерживать пролог Третьей мировой на Ближнем Востоке.
Впрочем, европейское «нет» – не главная проблема. Гораздо опаснее война без внятного плана, подобная игре в русскую рулетку. Спустя три недели у Трампа все еще нет четкой стратегии выхода из самодельной мышеловки. Он явно не предвидел перекрытия Ормузского пролива, повлекшего за собой обвал цен на нефть. Это как планировать ограбление Всемирного банка, не имея на руках плана эвакуации.
Самоуверенность американского президента пугающе напоминает ту, с которой Наполеон переходил Неман в 1812 году. Бонапарт шел на Москву с верой в блицкриг, но разбился об русские снега и партизанскую войну. Конфликт в Иране рискует пойти по похожему сценарию, только роль «снегов» сыграет война на истощение – долгая, дорогая и без четкой линии фронта.
США уверяют, что не начнут наземную операцию. Где-то мы это уже слышали. «Мы не собираемся атаковать Венесуэлу», «НАТО ни на дюйм не расширится на восток», «американского оружия не будет на Украине» –
список небылиц можно продолжать бесконечно. Однако сегодня речь идет не только о политическом, но и о реальном самоубийстве Штатов, рискующих получить тысячи гробов из-за океана. В Пентагоне признают: для уничтожения ядерной программы Ирана потребовалась бы операция с участием не менее 150 тысяч военнослужащих. А это – второй Ирак, умноженный на горный рельеф и иранский патриотизм.
За несколько недель конфликта пальцев рук не хватило бы, чтобы пересчитать, сколько раз Трамп заявлял о победе США над Ираном. Громкие лозунги – беспроигрышное оружие, но попадает в цель оно только единожды. Все последующие выстрелы, как правило, угождают в голову самому стрелку. Любому, кто умеет складывать два и два, ясно: за этими высказываниями – попытка скрыть трагедию и серьезнейшие просчеты.
Человеческие жертвы – валюта для Вашингтона малопонятная, войну там привыкли считать в долларах. Но и здесь они терпят поражение по всем фронтам: санкции не работают так, как задумано, союзники разбегаются, а бюджетные дыры от новых военных расходов уже оцениваются в десятки миллиардов.
Пока в европейском салоне празднуют первое независимое слово, эскалация продолжается.
Eh bien, mon prince. Садитесь и рассказывайте. В конце концов, в этом салоне война – всего лишь тема для разговора.
___________
* Ну, князь
Ольга Новикова
