Оператор боевых дронов – о работе в зоне СВО
Некоторые до сих пор представляют работу оператора боевого дрона так: в безопасности, за чашкой чая, он смотрит в монитор. Реальность же прямо противоположна. Оператор БПЛА Павел П. с позывным «Шеф» рассказал нам, как трансформируется восприятие реальности на фронте, почему профессия пилота дрона вторая по опасности после штурмовика, что такое волокуши и какой навык на фронте самый сложный.
От бизнеса – к передовой
Как признаётся Павел, решение пойти на контракт в первые дни СВО далось непросто.
– В то время у меня был бизнес: руководил несколькими организациями, двумя автосервисами и автомойкой, – рассказывает Павел. – Просто всё бросить и уйти было нельзя. Я подготовил старшего сотрудника, ввёл его в курс дела как руководителя, передал дела и со спокойной душой пошёл на контракт. Изначально заходил именно медиком. Но со временем мировоззрение сильно поменялось. Как говорят, лучшая медицинская помощь – это огневое подавление. И это абсолютно правильно. На следующий контракт я уже заходил оператором БПЛА. Сейчас это более актуальная воинская профессия, к тому же дефицитная.
Получив ранение, Павел окончательно утвердился в мысли, что нужно налаживать системное обучение людей в тылу. В 2023 году он создал добровольческую группу инструкторов по тактической медицине «Барс» и возглавил её. Весь 2024 год он регулярно выезжал в военные части, структуры МВД, Институт развития образования, на заводы и вёл группы для гражданских, передавая боевой опыт. Однако тяга быть на передовой оказалась сильнее – в мае того же года Павел ушёл на второй контракт.
Как навыки с гражданки помогают в боевой обстановке? «Шеф» убеждён: предпринимательское мышление на СВО ценят особо.
– Предприниматель – это особый склад ума. Командиры хорошо видят людей, которые мыслят грамотно и объёмно. Во-первых, если ты не умеешь подчиняться – не сможешь и руководить. Я спокойно отношусь к приказам, даже если они кажутся непонятными, – просто видишь задачу чуть глубже, чем обычный линейный персонал. Эта привычка помогла мне стать правой рукой командира и заместителем по боевому обеспечению, – вспоминает Павел. – Предпринимательская хватка пригодилась и в производстве. Даже при плотном графике службы по контракту мы с товарищем нашли возможность организовывать производство тактических носилок-волокуш: уже два с половиной года как наладили выпуск, за это время произвели и отправили более тысячи штук.
Изначально их разрабатывали исключительно как медицинское изделие. Павел рассказал, почему они стали для него таким важным проектом:
– Реальность окопной жизни изменила мое восприятие. В нашей полосе зоны очень широкие, по 15–20 километров. Автомобиль туда может не подходить неделями, скидывает всё разом, и ты должен утащить на себе боекомплект, топливо, генераторы, воду, еду, аккумуляторы для дронов и многое другое. И это при том, что на тебе самом уже висят «броник» с автоматом, каска – полное обмундирование: в общей сложности килограммов двадцать плюсом к собственному весу. Когда ты настолько вымотан, что бежать не можешь и просто замираешь при виде дрона в надежде, что пронесёт, становится ясно: волокуши – это ещё и транспортное средство. Да и в экстренной ситуации тяжёлый рюкзак сложно снять быстро, чтобы где-то укрыться, а волокуши позволяют быстрее избавиться от груза и убежать в случае опасности. Перетащить груз на позиции, сменить точку дислокации – здесь они тоже незаменимы.
Тернистый путь в операторы
Переучиваться с медика на пилота, как признался «Шеф», оказалось непросто.
– Когда я решил перейти в операторы БПЛА, столкнулся с трудностью – возраст и мелкая моторика. Молодые ребята, вчерашние школьники и студенты, схватывают всё моментально. А у меня долго не было результатов. Если бы я учился где-то на гражданке, я бы это занятие, наверное, бросил. Но здесь упёрся: летал по два часа утром и вечером, налетывал часы, пока не пошёл прогресс. Некоторые мои товарищи не выдержали, переквалифицировались в инженеров или сапёров. А я закончил обучение именно как оператор, хотя впоследствии отучился и на сапёра, и на техника.
Процесс обучения двухнедельный, очень плотный: теория с девяти до шести, всё конспектируешь, вечером переосмысливаешь. Огневая подготовка – с полигонов не вылезали, учили стрелять из всего, что есть в подразделении. Самый важный компонент – это практика. Навык полёта не даст никто, только ты сам, – убежден Павел.
Существует стереотип, что операторы БПЛА – это чуть ли не «скрытые пятисотые» (те, кто отсиживается в тылу).
– Это абсолютно не так, – утверждает «Шеф». – После штурмовиков операторы дронов самые уязвимые. Мы стоим на самом переднем крае. На направлениях, куда технику загонять опасно, нас забрасывают за несколько минут, и мы оборудуем позиции в каких-нибудь подвалах или погребах. Это помещение два на два или два с половиной метра. В нем и весь наш арсенал: дроны, аккумуляторы, генератор, вода, еда. Выйти почти невозможно: в небе постоянно висят вражеские дроны, о чём постоянно напоминает «булат» – детектор дронов. Передвижение – перебежками, по 30–40 метров, пока один слушает небо. Точка взлёта – два шага от подвала. Вышел, бросил «птицу» и бегом обратно, чтобы не засекли. 31 декабря, перед Новым годом, нас заметили, и нашу позицию разбили в хлам, но нам повезло уцелеть благодаря тому, что маскировали свои передвижения.
«Навык летать – лишь пять процентов»
На вопрос, что же самое сложное в работе оператора БПЛА, прозвучал неожиданный ответ.
– Самое сложное в работе оператора – это не полёты. Один очень уважаемый пилот сказал мне: «Навык летать – это лишь пять процентов от того, что тебе пригодится». Я не верил, пока не овладел мастерством в совершенстве. Остальное – это знание топографии, радиосвязи, планирование маршрута и много других моментов. Но самое тяжёлое для меня – таскать оборудование, топливо, воду на себе, потому что с подвоза, как только позволит обстановка (снег, дождь, туман), всё нужно очень быстро переместить на позицию.
Тем, кто собирается идти защищать Родину, имеющий многочисленные благодарности инструктор советует учиться: осваивать тактическую медицину, топографию, пилотирование. Всё это, по его глубокому убеждению, будет сверхвостребовано и в гражданской жизни, а сама спецоперация учит безошибочно отделять реальную опасность от пустых страхов.
Евгения ЗЛОБИНА
Фото из личного архива Павла П.
