Когда смотришь какое‑нибудь фантастическое кино о невероятных путешествиях во времени, порой поражаешься тому, как люди из разных эпох легко находят общий язык. Но в том‑то и дело, что если бы такие путешествия были возможны, одной из главных проблем как раз было бы непонимание языка «местных» жителей. Для примера почитаем новгородскую берестяную грамоту XI века. Поймем ли, что в ней написано?
поклѣпаеть сего: м̃: ми рѣзанами а замъке кѣле а двьри кѣлѣ а господарь въ не тѧжѣ не дѣе а продаи клеветьника того…
Что‑то про замки и двери, про господаря, который что‑то не дее. Какого‑то клеветника продаи.
В общем, без специальных знаний тут не обойтись. Слово поклепаеть понятно – клевещет. Поклеп – ‘клевета’. Похоже, перед нами донесение о ложном обвинении. И предъявляет клеветник подозреваемому им человеку иск в 40 резан. Числа в ту пору записывались буквами с титлами над ними. :м̃: означает 40. А что такое «замъке кѣле а двьри кѣлѣ»? Замки и двери кельи? Бессмыслица. Академик Зализняк сумел понять, что это особенность древненовгородского диалекта: к произносилось и писалось на месте ц перед определенными гласными. И тогда получается: «а замок цел, а двери целы». Господарь – хозяин имущества. Иска он не предъявляет, потому что вне тяжбы. Не дее в нашем случае – ‘ничего не предпринимает’. И продавать кому‑то клеветника не собираются. Слово продать в древности означало не только продажу чего‑то, но и наложение штрафа. Перевести эту грамоту на современный русский язык, как это сделал академик Зализняк, можно так: «… обвиняет этого человека в ущербе на 40 резан. А замок цел и двери целы, и хозяин по этому поводу иска не предъявляет. Так что накажи штрафом того обвинителя».
Так что, если вы собираетесь отправиться в прошлое, изучайте язык этого времени. Он совсем другой, хотя вроде бы многое в нем можно понять. Многое, но далеко не все. И грамматика не совсем такая, и слова встречаются незнакомые.
К примеру, выражение «шиворот-навыворот» – ‘наоборот, неправильно’. Слово навыворот мы понимаем хорошо, а шиворот представляет загадку. Оно сложное, образовано когда‑то из двух слов – шив и ворот. Шив – древнее ‘шея’, а ворот – ‘вокруг’. Шиворотами называли на Руси расшитый боярский воротник.
Во времена Ивана Грозного провинившихся бояр сажали на лошадь спиной вперед и одежду их боярскую вместе с шиворотом надевали наизнанку, навыворот. И уже потом все, что сделано неправильно, кое‑как, стали называть шиворот-навыворот.
Но одно из самых удивительных древних выражений, полностью поменявших значение, – сказка про белого бычка. В наше время оно означает «бесконечное повторение одного и того же с самого начала», как объясняют нам фразеологические словари.
Но так было не всегда. Начнем со слова сказка. Еще совсем недавно, лет двести назад, оно означало не только историю с волшебным сюжетом, но и короткий рассказ.
Исследователь истории русского языка Владимир Колесов обратил внимание и на то, что предлог про имел в прошлом не только значение ‘о ком‑то, чем‑то’, но и ‘для, ради кого‑то, чего‑то’. В летописной записи за 1244 год встречаем сообщение, что князья «…идоша въ Орду къ Батыеве про свою отчину». Сказка может быть не только про, а для бычка?
Слово бык происходит из того же древнего корня, что и пчела. Общего у них – густой низкий звук, который они издают. А вместе бык и пчела произошли от праславянского бук-, откуда и букать, бучать, бука.
Слово белый в древности означало ‘невидимый’. Невидимый бык? Нет, невидимый, но хорошо слышимый бука. Жужжит как пчела. Выходит, что рассказывать сказки про белого бычка – вести бесконечный разговор о чем‑то с кем‑то невидимым, но который постоянно бучит что‑то над ухом. Это бесконечный разговор не про кого‑то, а с тем, кто внутри тебя, с внутренним Я, не дающим тебе покоя, и ты ему что‑то постоянно доказываешь, но доказать никак не можешь.
