Эксперт-криминалист Анна Бакланова – о том, как поймать невидимого, но не бесследного преступника
Раскольникову сегодня вряд ли бы дали даже дойти до своего дома: его вычислили бы по отпечатку на дверном косяке, траектории шагов и камере в подъезде. Современный преступник тоже редко оставляет визитную карточку. Но у любого исчезновения есть обратная сторона: где-то остаётся след. Заместитель начальника экспертно-криминалистического отдела УМВД России по г. Калуге подполковник полиции Анна Бакланова знает это лучше многих. Её работа – возвращать невидимок в реальность, где у каждого поступка есть отпечаток.
НОВЫЙ «ПАПИЛОН»
На мониторе в углу отдела мелькают лица. Заметив наш любопытный взгляд, Анна Игоревна показывает:
– Это автоматизированная дактилоскопическая информационная система «Папилон». Мы всегда с ней работали, а в декабре прошлого года региональное правительство выделило крупную сумму, чтобы закупить девять таких станций с новой версией программы. Их производят в Челябинской области, в городе Миассе. Мы одни из первых в стране, кто продвигает этот пилотный проект по отождествлению личности по фотоизображению.
Она щёлкает мышью – и на экране появляется стоп-кадр видеозаписи: в магазине объявился неопознанный воришка. Но вот программа разбирает картинку до пикселей, и начинается магия.
– Вот, посмотрите: программа разбивает фотографию по точкам, а затем при помощи искусственного интеллекта ищет совпадения.
Технологии сегодня значительно ускоряют процесс расследования.
– Полгода назад было совершено убийство. Следы рук находились в базе. Мы ещё раз пропустили их через систему ИИ – она выдала свидетеля, выйдя на которого, удалось раскрыть всё дело.
Коллега Анны Игоревны – начальник отдела и эксперт с большим стажем Дмитрий Иванович – показывает на экране отпечатки ладони и точки:
– Красные означают совпадения с базой, а жёлтые – его отсутствие. Именно жёлтые эксперту предстоит просчитать самостоятельно.
Здесь хорошо знают, что у Бога нет иных рук, кроме человеческих.
– Дело в том, что программа-помощник – только часть процесса, – подхватывает Анна Игоревна. – С ней работает оператор, который будет делать выводы и передавать оперативно значимую информацию. Именно за ним последнее слово в заключении. За любой технологией должен стоять профессионал.
ПРИЛОЖИТЬ РУКУ
– А если человека нет в базе? – спрашиваю я. – Ведь отпечатков среднестатистического законопослушного человека уж точно нигде быть не должно.
– И такое бывает, – улыбается Анна Игоревна. – Например, мы расследовали продолжительную серию краж из машин. Выезжали, изымали следы пальцев рук. База копилась, иногда следы совпадали между собой. А однажды произошла массовая потасовка в баре – сотрудники ППС всех забрали, по закону дактилоскопировали. Мы внесли отпечатки в базу – и раз! – совпадение по 49 эпизодам.
Совпадение случайное, почти невероятное, но в криминалистике вполне закономерное: есть база, следы и кропотливый, последовательный труд. Сотрудники уверены, что рано или поздно всё тайное становится явным.
– С июня по конец августа совершалась серия краж из «копеек», «девяток» – там, где проще вскрыть. Следы копились. А в конце лета был рейд: задержали несовершеннолетних для установления личности, отпечатки внесли в базу. Оказалось, два шестнадцатилетних школьника приехали из Москвы к бабушке. Им было скучно, и они решили поразвлечься: каждое утро, строго с четырёх до пяти, совершали кражи. Серия была раскрыта.
На всякий случай уточняю: а пальчики у всех индивидуальны?
– Индивидуальны, как и набор ДНК, – поясняет Анна Игоревна. – Папиллярный узор формируется ещё в утробе матери, в первые недели жизни. Всегда говорю, что мы все уникальные личности. Ещё одна особенность папиллярных узоров – восстанавливаемость. Даже если есть шрам, сосочковый слой дермы всё равно регенерируется. Единственное исключение – дисплазия кожных покровов, когда слой нарушен на генетическом уровне. Это две сотых процента, но и в этом случае остаются узоры от ладоней. Такие же, кстати, есть на пальцах ног, на ступнях и пятках.
ВОЛШЕБНЫЙ ЧЕМОДАН
Вместе с экспертами в отделе обитает и большая цианоакрилатовая камера. Простыми словами, цианоакрилат – это суперклей. С помощью его паров выявляют потожировые следы на самых разных поверхностях.
– Мы помещаем сюда любые объекты тёмного цвета: оружие, бутылки, банки. Все имеющиеся на них следы окрашиваются в белый, – поясняет эксперт.
Как говорится, тем, кто не учил химию в школе, – всё кажется волшебством. Но вот мне дают в руки лист бумаги с проявленным отпечатком, и мне тоже начинает казаться, что я если не в Хогвартсе, то где‑то неподалеку.
– Надевайте перчатку, – сразу предупреждают меня. – Несмотря на то что всё обработано, может произойти реакция, и останутся ваши следы. Мы используем химический метод: опрыскиваем парами нингидрина, обрабатываем и помещаем в шкаф на 72 часа. Следы проявляются на любой поверхности: на бумаге, газете, файле. Вот, смотрите: тут целая ладонь – наверняка человек облокотился на стол, где лежали документы, и не заметил.
Анна Игоревна объясняет, что такие следы можно найти на самых разных предметах, и главное – не упустить деталь. В этом помогает «волшебный чемодан». Подполковник приоткрывает большой кейс.
– В нём есть всё. Начиная от дактилоскопических порошков и заканчивая элементарным набором инструментов: молоток, стамеска, ручка для режущего полотна на случай, если надо будет что‑то выпилить, открутить. Есть стеклорез, ключи разных размеров и даже прибор, чтобы проверить электричество. Когда поступает сообщение о преступлении, мы узнаём, на какой местности оно произошло. Если открытый участок, берём гипс для объёмных слепков подошв обуви.
– Эксперт – это универсальный боец, – продолжает она. – Он знает всё и должен правильно применить свои знания. Например, если преступник проникал через окно, на раме остались следы крови. Их лучше изымать вместе с объектоносителем. Мы вырежем кусочек и передадим ребятам из биологического отдела для экспертизы.
Тут же она вспоминает забавный случай:
– Как‑то выехали на осмотр, начинаю дактилоскопировать женщину, а она говорит: «А я хиромант. Давайте я и у вас посмотрю». Говорю: «Нет-нет, мы криминалистические хироманты, это мы у вас посмотрим, причастны вы или нет». У нас, у экспертов-дактилоскопистов, это называется «флексорная линия». А у них – линия жизни, третий дом Солнца.
НАДО ПРОСТО УМЕТЬ
Есть в нашей стране трогательная традиция – хранить на рабочем месте фотографии близких сердцу людей. На столе у Анны Игоревны лежит фото дедушки, Демидова Николая Васильевича.
– Он служил в милиции. Благодаря ему я тоже оказалась на службе.
Она показывает снимок и пожелтевшую вырезку из газеты с заметкой. Речь в ней о сержанте Николае Демидове, который возвращался со смены и задержал беглого преступника. «Надо просто уметь», – скромно говорил он.
– Я вообще хотела изучать иностранные языки. У меня очень хорошо получалось, думала, буду переводчиком. Но дедушка сказал: «Подожди. Зачем тебе это? Что такое переводчик? А представляешь, вот жулика поймаешь…»
Однажды Николай Демидов возвращался со смены – тогда, в восьмидесятые, сотрудники милиции охраняли банки. В тот день довели ориентировку: сбежали преступники из мест не столь отдалённых. Он шёл по дороге, навстречу – странный мужчина. Чутье подсказало: что‑то не так. После смены оружия при себе не было, пришлось ловить буквально на пальцы: «Стой! Руки вверх!»
Сегодня на страницах газеты – его внучка, которая тоже признается, что ей уже не удается смотреть на людей так же, как двадцать лет назад:
– Профдеформация всегда страхует, ко всему относишься настороженно. Вот еду за рулём, вижу: цыганка общается с бабушкой. Резко останавливаюсь, подхожу: «А вы знаете эту женщину?» – «Да, это Маша, моя помощница по дому». Выдыхаю: «Слава Богу».
Анна Игоревна ничуть не менее ответственная, чем ее дедушка.
– Он умер от рака, – тихо говорит она. – Часто его навещаю и всегда говорю: «Дед, ты бы сейчас мной гордился».
ПРОСНИСЬ И ПОЙ!
Будни сотрудника полиции полны сюрпризов – не всегда приятных. Некоторые закономерности со временем превратились в суеверия.
– На дежурных сутках стараемся не сидеть на столе – это к трупу. Никогда не желаем друг другу спокойной ночи или «лёгких суток» – верный признак, что соберёшь всё!
В напряжённом графике снимать стресс Анне Игоревне помогают хобби.
– Занимаюсь музыкой, пою, путешествую. Для меня работа – это жизнь: я тут бываю и в субботу, и в воскресенье. Она приносит мне удовольствие, и я очень благодарна деду, который когда‑то помог мне выбрать направление, – говорит она. – Стараюсь всегда быть на позитиве. Прохожу мимо дежурной части, там все грустные, а я: «Доброе утро, ребята!» Не зря, наверное, моя любимая песня – «Проснись и пой».
По словам подполковника, больше всего в работе её радует видимый результат. Вспоминает случай в Тарусском районе:
– Я работала там почти четыре года. У пенсионеров нередко воровали последние деньги. В нашей профессии ты понимаешь, что помощь зависит только от тебя. Однажды ветерана Великой Отечественной войны вместе с сестрой и женой связали и пытали в доме, в глухой деревне. После пережитого они ничего не могли рассказать.
Мы не могли составить словесный портрет, сделать фоторобот.
Приехала на место преступления, говорю: «Все выйдите, мне надо осмотреться». Минут 15 ходила. Замечаю: блок сигарет разорван, пачка лежит поодаль. А перед этим вспомнила, что на печке лежали сигареты. Пожилые люди запасливые: пока не докурят одно, другое не возьмут. Обработала – там был хороший, пригодный палец. По базе пробился человек, дело раскрыли по горячим следам.
НЕ НАВРЕДИ
Бывает и обратная картина: свидетель преступления, сам того не подозревая, может помешать работе экспертов-криминалистов. Если вдруг окажетесь на месте преступления, запоминайте:
– Нужно сразу обратиться в полицию и вызвать сотрудников для осмотра. Ничего не трогать! Максимально отойти от места происшествия. Даже если это квартира, лучше закрыть дверь и выйти, чтобы мы потом в полной мере увидели следовую картину. А то бывает: «Сейчас сотрудники приедут, а у меня не убрано». Всё почистили, полы помыли…
Несмотря на это, сегодня преступнику практически не остается шансов кануть в небытие.
– Цифровая система не стоит на месте, да и сотрудники полиции взаимодействуют как единый организм. Следственно-оперативная группа – это не только эксперт-криминалист, но и следователь, оперуполномоченный, инспектор-кинолог, нередко и участковый. Мы со своей стороны – помощники в обнаружении, фиксации и изъятии следов на месте преступления. Сейчас данные пробиваются не только по региону, но и по всей стране.
У нас появляются новые методики исследования веществ и доказательств. Пятнадцать лет назад было сложно представить, что будут такие технические возможности.
БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ
На стене в кабинете размещены слова из присяги сотрудников внутренних дел: «Служа народу, служу закону». Анна Игоревна признается: среди специалистов ее отдела не только настоящие профессионалы, но и стойкие личности.
– Даже просто отучиться в университете – задача, которая не каждому по плечу. Многие уходят с первого курса. Потому что это служба. Устав имеет определённые требования. Когда я принимала присягу, там было: «стойко переносить все тяготы и лишения». Многие этого не выдерживают.
Думаю, ее дедушка был прав: «Надо просто уметь». Уметь читать следы, уметь находить истину, уметь служить. За каждым раскрытым делом стоят не только технологии, но и живые люди, преданные своему делу. И пока есть те, кто «просто умеет», можно быть уверенным: справедливость восторжествует.
Ольга НОВИКОВА
Фото Антона Забродского
