Солистка Дома музыки Елена Шумаева – о творческой судьбе, слушателях и любимых произведениях.
В ноябре артистка отметила юбилей. Посвященная этому событию встреча-концерт «Линия жизни» в Доме музыки получилась теплой и вдохновляющей. Певицу сердечно поздравили поклонники ее таланта, коллеги и друзья.
«КАЛУЖАНКА» И КАЛУГА
– Елена, детство вы провели в Тарусе, школу и музыкальное училище окончили в Туле, консерваторию – в Петрозаводске и уже больше двадцати лет живете и работаете в Калуге. Это был осознанный выбор или судьба?
– Наверное, и то, и другое. В нужный момент передо мной как будто бы открывался правильный путь. Мама родом из Тарусы, там жили четыре поколения Шумаевых. В Третьяковке есть картина Николая Крымова, на которой изображен наш родовой дом, – сегодня на его месте детская библиотека. До семи лет росла у дедушки с бабушкой, потом переехала к маме в Тулу. Для того чтобы я могла заниматься музыкой, она поставила в 13‑метровую комнату в коммуналке пианино. Это был хороший, звучный инструмент производства фабрики «Аккорд», и назывался он «Калужанка». Мама как будто напророчила мне судьбу! Когда пришло время расстаться с инструментом, постаралась найти для него хорошие руки. Плакала, когда пианино грузили на машину, – это был мой друг, и я с ним прощалась.
В Тульском музыкальном училище, в классе преподавателя Ирины Александровны Воробьевой и концертмейстера Галины Батырбековны Лесковской, прошли самые спокойные и благополучные годы моего ученичества. В консерваторию попала не сразу – была неудачная попытка поступить в Нижний Новгород. Зато в Петрозаводск мне словно дали «зеленый свет».
После консерватории возвращаться в Тулу, где меня знали как «маленькую Монсеррат», я не хотела: голос надо было восстанавливать и совершенствовать. Стала искать другой город. Изучив музыкальную жизнь Калуги, поступила на работу в музыкальный колледж.
– Продолжаете ли педагогическую деятельность?
– В колледже уже не преподаю, но очень рада, что многие из моих студентов продолжили обучение и работают по профессии. Студентов надо школить, бесконечное число раз показывать, повторять. Это огромная нагрузка на голос: либо ты учишь, либо поешь. Я пришла к выводу, что могу хорошо научить тех людей, которые уже приобрели профессиональный и жизненный опыт, которым это по-настоящему нужно. Солистка Муниципального камерного хора Елена Суяковская – моя ученица уже 15 лет. На протяжении долгих лет занималась и с Дмитрием Логуновым.
– Почему не музыкальный театр, а камерная сцена?
– Было время, когда очень хотела работать в театре: ездила на прослушивания в Петрозаводск, в Волгоград, но не сложилось. И не жалею об этом. В камерной музыке артист – сам себе режиссер, для меня это важно.
ОТ СЕРДЦА К СЕРДЦУ
– Слушатели всегда ждут ваши «Вечера в галерее», вы подготовили уже больше двадцати программ.
– Мы начинали этот проект с Анной Сенатовой, она и придумала для него название. Люблю выступать в галерее, потому что там работаешь со слушателями «на одном полу» – наверное, природа камерной певицы так себя проявляет. Камерность – это интимность, это разговор о чем‑то важном и глубоком с теми, кто разделяет твои эмоции и не стыдится этого, не скрывает слезы на глазах. Вечер галерее – это настоящая, искренняя часть жизни.
– Уже несколько сезонов вы читаете со сцены сказки, произведения Пушкина, Лермонтова, Куприна, Паустовского и других классиков. Как начинался этот проект?
– Читать мы начали в пандемию. Одна из первых программ – «Русалочка» Ганса Христиана Андерсена. Записывала сказку по ночам в Тарусе, когда сын спал, пересылала файлы, а наш художественный руководитель Элина Ивановна Зеликова монтировала запись, добавляла музыку Василия Поленова в исполнении нашего оркестра и иллюстрации. Программа продолжает жить, в ноябре мы покажем «Русалочку» на сцене с камерным оркестром и песочной анимацией – это настоящее волшебство.
– Вы сами режиссируете литературно-музыкальные программы. Отличается ли подход к их созданию для детской и взрослой аудитории?
– С точки зрения композиции все зависит от текста: если вставить музыкальную иллюстрацию в неподходящий момент, драматургия развалится. Музыка должна договаривать, помогать осмыслить услышанное, пробуждать воображение. Возраст слушателей на это никак не влияет. Музыку подбираю сама, иногда советуюсь с коллегами – мы с Викторией Тантлевской часто думаем синхронно.
– Сложно ли работать с детьми, которые могут шуметь, отвлекаться?
– Сначала меня это возмущало, но потом я переросла раздражение. Смотрю в глаза тех, кто меня слушает, и обращаюсь к ним. По дыханию зала всегда понимаешь его реакцию, а еще – по аплодисментам. В июне были Пушкинские дни, я читала в галерее Дома музыки «Станционного смотрителя». Пришли студенты. Сначала они сидели в телефонах, потом увлеклись повествованием, а в конце устроили настоящую овацию и встали – такое чудо совершило пушкинское слово. Задача артиста – провести его через свое сердце и передать.
МАМИНА КОЛЫБЕЛЬНАЯ
– Помню, как вы исполняли «Колыбельную» Матвея Блантера, – чувствовалось, что вы поете и о себе, и о каждой женщине-матери. Что значит для вас материнство?
– Представить свою жизнь без этого чуда невозможно. Всегда мечтала о сыне, предчувствовала, что родится мальчик. Сыну уже 11 лет. Очень долго пела ему перед сном колыбельные, а с этой песней у нас связана семейная история. Дедушка любил слушать Анну Герман, я росла на ее записях и на музыке Чайковского, которую играла мама. Годы спустя «Колыбельная» вошла в мой репертуар, исполняла ее в программе, посвященной творчеству Матвея Блантера. Сын, которому тогда было годика четыре, вышел и встал рядом со мной – это был необычайно трогательный момент.
«РУССКИЕ СЕЗОНЫ»
– Вы сейчас работаете над «Русскими сезонами» Леонида Десятникова, в декабре состоится премьера. Чем интересно это произведение?
– В вокальной основе цикла – народные песни Поозерья. Композитор написал его именно для классической певицы: за счет широкого вокального диапазона она может передать силу переживаний. Накал страстей достигается благодаря модуляции мелодии – повышению или понижению тональности. Это стилизация народной манеры пения: где-то ойкнула, чуть выбелила звук, сделала акцент на ноте чуть жестче, выделила слово. И оркестр так сильно и ярко передает эмоции, что даже жутко становится.
СЕКРЕТЫ МАСТЕРСТВА
– Как вы «договариваетесь» с голосом, если он не звучит, нет настроения?
– Я «мышечник» – так это называется у нас в профессии. Большую роль играет физическая форма, на голос «работает» все тело. Поэтому, чтобы сделать себя сильной, способной держать большой голос, в свое время занималась плаванием, восточными танцами, специальными упражнениями для развития глубоких мышц.
Сегодня моя жизнь настолько динамична, что нагружать себя еще и в спортивном зале не могу. В «копилку» физической формы идет повседневная бытовая рутина. Научилась все жизненные сложности обращать себе в плюс.
Пою очень осознанно. Даже если нет сил и голоса, я знаю, как его «включить», как себя настроить. Сажусь за инструмент и начинаю потихонечку вызвучивать голос, просто это занимает чуть больше времени.
– Что помогает восполнить душевные силы?
– Если что-то вскипает в душе, важно это перебороть и ждать солнечного штиля. Когда после утреннего бега по общежитию выходишь на улицу и идешь размеренно, дышишь воздухом, даже пяти минут хватает, чтобы привести себя в другое состояние. И, безусловно, музыка заряжает и остается главным источником сил. И молитва.
ГОЛОС, ИДУЩИЙ ЗА СМЫСЛОМ
– В мемуарах Майи Плисецкой есть эпизод, где балерина уже в зрелом возрасте смотрит запись своего недавнего спектакля и удовлетворенно говорит: «Вот как надо танцевать!» Есть ли у вас ощущение, что вы достигли некой профессиональной вершины?
– Для меня «золотой век» звучания, мышления, творческого высказывания наступил не сразу. Голос начал по-настоящему звучать только после 35 лет – нужно было научиться себя понимать и чувствовать. Например, иногда маленький разворот тела позволяет выиграть в длине фразы – чтобы так себя изучить, требуется время. Конечно, и сейчас есть что постигать, в чем совершенствоваться.
Драматическое сопрано – не столько класс голоса, сколько судьба, стиль жизни. Он просто так не дается: человек должен многое пережить, вынести. Бывают просто мистические случаи, совпадения, которым я уже не удивляюсь. Недавно узнала о смерти своей хорошей знакомой, а в «Русских сезонах» у меня текст: «Шо же нам надо – чатыре досочки…»
– В 2023 году вы завоевали Гран-при на международном конкурсе «Невский вокал». Какие самые яркие творческие победы вам запомнились? Важно ли это сегодня?
– «Невский вокал» проводился онлайн для камерных исполнителей, которые из-за возрастных ограничений уже не могут участвовать в больших конкурсах. Победа оказалась неожиданной для меня, я впервые получила столь высокое звание. Было время, когда участие в конкурсах давало очень многое независимо от результата. В 2008 году на конкурсе Елены Гаудасинской в Санкт-Петербурге в жюри был солист «Метрополитен-опера» Владимир Чернов. Он сказал мне важные слова: «Ищите свою истинную эмоциональность».
– Как вы расшифровали это напутствие?
– Об этом всегда говорила и Елена Образцова: «Не пой ноты, пой то, что там написано, – о чувствах, о любви. Ты должен жить в музыке, должен гореть. Просто красоваться, «дуть голосом» бессмысленно. Важно не бояться показать свое настоящее лицо, свои эмоции и музыкальную интуицию. После встречи с Владимиром Николаевичем начала себе это разрешать, и голос стал слушаться. Ведь голос у меня идет только за смыслом и глубоким переживанием.
Беседовала Екатерина ШЕВЕЛЕВА
Фото Светланы Паниной
