Тем, кому сегодня хотя бы за тридцать, 3 сентября 2004 года врезалось в сознание навсегда. Замирая у экранов, они смотрели новости о длившемся более шестидесяти часов террористическом захвате в Беслане. Видели кадры и цифры, в которых сотни разбитых жизней, боялись и надеялись одновременно. Для нас, рождённых в 2000‑х, эта дата – отстоявшаяся, почти музейная. Мы не слышали тех взрывов в прямом эфире.
Наш первый страх был другим. Мы родились в мире, где слово «теракт» не требует перевода; где вокзалы и метро встречают предупреждениями о забытых вещах, а бесхозная сумка вызывает не любопытство, а тревогу; где взрывы в торговых центрах, подрывы мостов и убийства на улицах перестали быть сюжетом кино, а стали частью сводок.
Спустя два года после событий в Беслане в России был учрежден День солидарности в борьбе с терроризмом. В школе № 1 сегодня снова раздался звонок. Только вместо первоклашек с цветами – толпы с портретами в руках. Вместо праздничной линейки – траурный марш и тишина, разрезаемая метрономом, который считает не секунды, а годы. Десять, двадцать… Боль не утихает – меняет форму, но не суть. Для тех, кто потерял там детей, рана будет кровоточить до последнего вздоха. А для нас она станет суровым напоминанием, что терроризм не ушёл в прошлое.
Март 2024 года – «Крокус Сити Холл»: 145 погибших, сотни раненых, дети. Август 2022‑го – убийство Дарьи Дугиной на трассе. Октябрь того же года – подрыв Крымского моста, гражданские жертвы. Июнь 2024‑го – скоординированные атаки на синагоги и церкви в Дагестане. Декабрь – убийство генерала Кириллова у собственного подъезда. Февраль 2025‑го – взрыв в жилом комплексе «Алые Паруса». Каждый раз – новое место, новые имена, новые инструменты убийства.
Террористы не изобретают принципиально новых способов. Они ищут слабые места в нашей повседневности, переходят от массовых захватов заложников к точечным ударам – так дешевле, быстрее и сложнее предотвратить. Вербуют наших ровесников через соцсети, обещая им смысл и вечность, взамен давая лишь смерть и позор. Они играют на неопытности, на неумении отличать правду от лжи, на юношеском максимализме.
Никто не станет оспаривать: терроризм – это идеология абсолютной ненависти. Но сегодня это ещё и хорошо отлаженный инструмент разрушения государства изнутри. Он работает системно, цинично, без выходных. И у государства, которое обязано защищать своих граждан, нет иного выхода, кроме жёсткого, последовательного, бескомпромиссного ответа.
С человеком, который смотрит в глаза ребёнку и нажимает на спусковой крючок, нельзя договориться. Ему нельзя объяснить, что он не прав, его нельзя переубедить логикой. Единственное, что можно сделать, – навсегда лишить его возможности причинять вред. Не из мести, а из необходимости. Потому что мягкость оборачивается новыми жертвами.
Именно поэтому День солидарности для нас, молодых, – это согласие с тем, что борьба с терроризмом не терпит сантиментов. Это уважение к тем, кто каждый день рискует жизнью, чтобы мы могли спокойно выходить из дома. Это понимание, что цена ошибки неприемлемо высока.
Нас не было в том спортзале. Мы не слышали автоматных очередей сквозь стены. Но мы живём в мире, который эта трагедия изменила навсегда. В мире, где проверка сумок – норма, а не паранойя. В мире, где нельзя делать вид, что это нас не касается. Террор не выбирает, а настигает всех. Без предупреждения.
Единственный достойный ответ – не отворачиваться. Не оправдывать. Не забывать. Забыть – значит предать. А предать – значит позволить этому случиться снова.
