Неделю назад был день осеннего равноденствия, когда ночь сравнялась по длительности с днем и начала его обгонять. У Пушкина:
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день…
День – слово радостное, наполненное свежестью и бодростью. Ночь – легкая грусть, ощущение усталости.
О дне и ночи мы уже разговаривали. Но есть еще два понятия, тесно связанные со временем суток: утро и вечер. В них так же, как и в дне и ночи, заключен древний смысл, несколько стершийся за века существования этих слов.
В старину, особенно на севере, вечер и утро, как день и ночь, обозначали страны света. Можно догадаться, что утро – восток, а вечер вместе с ночью – запад.
«Грешно головой в ночь спать, а ногами в утро», – приводит «Словарь русских народных говоров» примету, бытовавшую в Новгородских землях.
«Ночь на север, полдень – так это юг, вечер – на запад, утро – на восток», – так в Вологодской области могут объяснить географический смысл слов утро и вечер. И не только в русских говорах встречаем такие значения. Слово утро общеславянское, и, кстати, в словенском языке оно также когда‑то наряду с началом дня означало и восточное направление.
И не только в славянских языках. Один из первых собирателей древнерусского лексического фонда Измаил Срезневский указывал на соответствие славянского утра латышскому austrumi – ‘восток’.
Но значение стран света у этих слов переносное, главное – время суток. Этимологи считают, что в пра-
славянском языке было два слова с близкими значениями. Одно из них – ustro, означало утреннюю зарю. Второе – jutro: пора пробуждения. Со временем, как пишет этимолог Павел Черных, «произошло скрещение этих близких по значению слов». В результате осталось только jutro или, как в русском языке, утро.
От утра и наречие завтра в значении ‘на следующий день’ образовалось. Первоначально выглядело как за утро или за утра. В литературном языке в XIX веке след его еще сохранялся. У Пушкина в «Евгении Онегине»:
Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день.
Тогда уже заутра воспринималось как поэтическое. Но в белорусском языке оно сохранилось практически в древнем облике – заўтра.
От за утра и завтрак образовалось. В диалектах это не только ‘утренний прием пищи’, но и ‘утренние часы’. А в поговорке «кормить завтраками» перемешались значения приема пищи и следующего дня, дав совершенно новый смысл: «обещать что‑то, но все время откладывать».
Слово вечер оказалось труднее для расшифровки его первоначального смысла, хотя во многих индоевропейских языках, кажется, оно из одного древнего корня. Сравним русское вечер с литовским vakaras и греческим εσπέρα (эспера). Интересно, что греческое εσπέρα, как и латинское vespera, могло означать не только ‘конец дня’, но и ‘запад’.
Чешский лингвист Вацлав Блажек считает, что индоевропейский корень, откуда все эти европейские обозначения вечера, мог дать и славянское веко. А вечер тогда: ‘веко (покрышка) дня’.
Как от утра образовалось наречие завтра, так и от вечера – наречие вчера – ‘предыдущим днем’. Была и форма вечор, еще сохранявшаяся, как и заутра, в языке XIX века. Как тут опять не вспомнить Пушкина (на все случаи примеры у него можно найти!):
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась…
Утро и вечер в традициях разных народов имеют не только значения начала и конца дня, но и связанных с ними дел и обычаев: утрины и утринки, вечерины и вечеринки. Означают они в разных местностях не только встречи и посиделки, но и разные дела и предметы. Однако об этом как‑нибудь в другой раз.
