Петухи – настоящие часы. С детства помню, когда ездил на лето к бабушке, как они, беспощадные, в одно и то же время среди ночи будили своими криками. Теперь знаю, что это были уже вторые петухи, что кричат примерно часа в три. Первые – полуночные–  не особенно тревожили. А после вторых, чуть попозже, по улице мимо бабушкиного дома начинали гнать коров на пастбище. Третьи, заразы такие, уже нагло и громко будили окончательно.

Петухи – одно из самых стойких воспоминаний о детстве и лете. И вот, казалось бы, почему тогда  не догадался еще, откуда слово петух пошло? Ведь все же ясно как божий день: петух, потому что петь не устает.

Выделим здесь корень пе-, тот же, что в древнем пѣтъ – ‘петух’ (в диалектах, по утверждению Николая Шанского, еще долгое время бытовавшем, у Даля он тоже есть) из пѣти – ‘исполнять нечто музыкальное голосом’, суффиксы -т и  -ух, окончание, как водится в мужском роде да падеже именительном второго склонения,  – нулевое.

Суффиксы -т и -ух, правда, только поучаствовали когда-то, века с XVII, в образовании этого слова, а потом слились с корнем, поэтому сейчас корень у него – петух- (диахрония с синхронией не дружат совсем).

Хоть это сейчас и так, мы все равно суффиксы чувствуем, как и в слове пастух, в котором они и по сей день выделяются. В пастухе, правда, -т- не совсем суффикс, его называют интерфиксом или наращением, хотя исторически суффикс -т там все-таки был.

Почему же с семнадцатого века? А потому, что до этого времени для обозначения петуха у нас было другое слово. Вот пример из «Слова о полку Игореве», написанного, как известно, в XII веке:

«Всеславъ князь людемъ судяше, княземъ грады рядяше, а самъ въ ночь влъкомъ рыскаше изъ Кыева дорискаше до куръ Тмутороканя…»

Всеслав Полоцкий представлен здесь могущественным чародеем, способным оборачиваться волком и за ночь добираться от Киева до Тмуторокани. И все это он проделывал до пения кура. Слово «куръ» в переводе на современный русский язык – петух, а в переносном значении – ‘пение петуха’.

Утреннее пение кура часто встречается в церковнославянских текстах с указанием времени молитвы или поста, как в Пандектах Никона Черногорца, например:

доньде же коуръ възъгласить бьдѧще законъ и пророкы и псалмы почитающее.

Есть и церковнославянское слово «куроглашение», означающее также пение петуха:

«Мало сна до куроглашениꙗ приимаху», т.е. мало спал до утреннего пения петухов.

*kurъ – праславянское название петуха, распространившееся после распада праславянского языка по диалектам. Считается, что kur – звукоподражание. Потом каждый их этих диалектов, став самостоятельным языком избрал для себя другие названия для петуха, оставив корень кур- для куры, курицы.

В русском языке «кур» сохранилось лишь в устойчивом выражении «как кур в ощип». И во всех славянских языках он назван так или иначе по главному своему свойству – громкому пению.

В украинском – пiвень, в белорусском – певень, в болгарском – петел, в сербском – петао, в хорватском – pjetao или pjevac, но встречается в диалектах и kokot.

«Кокот» тоже звукоподражательное слово. Оно встречается в основном в западнославянских языках. В польском – kogut, в чешском – kouhot, в словацком – kohut. Да и в ряде диалектов восточнославянских языков мы тоже встречаем этот корень, как в русском народно-разговорном «кочет». В русских диалектах петух еще «певел», «певень» на юге, «певун», «пеун», «петун» – на севере и северо-западе.

А в полабском языке диалектологи обнаружили совсем уж отдельно стоящее slepac. Так оскорбительно петух не был назван ни в одном славянском языке кроме полабского! Ему и так, бедняге досталось: он и жареный невпопад и не в то место клюющий, он и красный петух (когда хотят сказать о поджоге), он и фальшивит (дать петуха). А плохое зрение обычно относится в народном сознании не к петуху, а к курице! Как у нас в выражении «слепая курица», в чешском slepice или в польском воровском жаргоне – slepucha.

Пение петуха в народном сознании связывалось с освобождением от власти темных сил, причем, чем ближе к рассвету, тем громче и увереннее пение, а третьи петухи радостно возвещают полное освобождение, когда можно уже вдохнуть полной грудью.

Как провозвестник отступления нечистой силы, петух не раз появляется в произведениях Гоголя, да и не только у него. И если сейчас его «магические» свойства петухов отступили на дальний план, они сих пор остаются природными часами. Вставать с первыми петухами или еще до них, значит очень рано вставать. Можно гулять до петухов, то есть всю ночь.

А еще петух — нахал, кичащийся своей исключительностью. Недаром у разных народов есть поговорки о двух соперничающих петухах, как у словаков, к примеру:

Dvaja kohúty na jednom smetisku sa neznesú — два петуха на одном насесте друг друга не потерпят.