Обещание рядового Масленникова, найденное спустя 80 лет
Прошлое избирательно и своенравно. Оно может храниться в памяти многих, а может сжаться до размеров предмета, потерянного всеми. И тогда только случай решит, где окажется летопись жизни человека, прошедшего войну.
НАКАНУНЕ ВСТРЕЧИ
Пронизанная солнцем пыль душного летнего вечера бросилась мне в лицо, как только я переступила порог деревенского сарая. Из темноты полок смотрели свидетели давно ушедших дней – корзины, тяпки, старые велосипеды и несколько пар встревоженных моим появлением паучьих глаз. Стоит признать, неудовольствие от визита было взаимным. Однако миссия – проста, незатейлива и, что особенно подбадривало, – краткосрочна. Мне предстояло помочь дедушке перетаскать кое‑какие вещи на улицу.
Разгрузка полок потребовала сосредоточенности, поэтому, заметив в дальнем углу замурованный тряпками, раскладушками и бог знает чем старый чемодан, я поинтересовалась:
– Дедушка, а это чей?
– Неужели отцовский? Мы его давно искали. Там должны быть вещи, документы какие‑то.
Своего прадедушку я никогда не видела, он не дожил до моего рождения всего пять лет. Этот небольшой срок, тем не менее отделил меня от возможности сохранить о нем хотя бы детские воспоминания. Сейчас же от него меня отделяли две замысловатые застежки чемодана, не поддающиеся уговорам.
Раздавшийся щелчок одинаково испугал и меня, и дедушку, и паука на крышке, поспешившего удалиться. Из распахнутого на траве портала потянуло стариной. Внутреннюю сторону украшали пятна, появившиеся от времени и влаги. На дне лежали альбомы с фотографиями, папки с документами, грамоты, несколько личных вещей – фонарь, изумрудная мыльница, коробочка с запонками. Перед нами был «сослуживец» прадеда и хранитель его военной судьбы.
ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
«Я родился 24 февраля 1916 года в гор. Калуге, мои родители: отец Масленников Иосиф Иванович, мать Масленникова Вера Александровна. Отец до революции кустарь, после революции кустарь. Мать до революции домашняя хозяйка, после революции служащая, работала кассиром в городском театре». Мои глаза медленно скользят по строчкам автобиографии, написанной от руки. Поверить в такую находку сложно: в стремлении познакомиться с человеком из прошлого меньше всего ожидаешь наткнуться на изложенную им самим историю своей жизни.
К чемодану с тех пор я возвращалась не раз. Он стал добрым знакомым в нашем доме. Преходящие порывы изучения живого архива переселяли находку в разные уголки и комнаты, но больше никогда – в сарай.
О моём прадедушке, Иване Иосифовиче Масленникове, мне удалось узнать следующее. После окончания семилетки он поступил на курсы счетоводов, затем повысил квалификацию до бухгалтера. Работал в Брянском головном буфете, затем был переведён в Малоярославецкий. Там занимал должность заместителя старшего бухгалтера вплоть до 18 октября 1941 года – начала оккупации Малоярославца. До 31 декабря находился на оккупированной территории. 6 апреля 1942 года его призвали в армию, откуда он демобилизовался 30 декабря 1945‑го. Вернувшись к мирной жизни, дослужился до старшего бухгалтера-ревизора и был награждён за безупречную работу.
Автобиографию он закончил словами: «Я женился в гор. Малоярославце, жена Масленникова Евдокия Васильевна является домашней хозяйкой. У нас два сына Николай и Виктор. Оба женаты и имеют детей. Я под судом и следствием не был и не судился. С военного учёта снят. За участие в Великой Отечественной войне имею пять медалей».
НА БЕРЕГАХ ДНЕПРА
Плотная стопка открыток подсказала, что ветераны 283‑го стрелкового полка 53‑й стрелковой дивизии присылали поздравления моему прадеду до конца жизни. Вместе с ними он прошел дорогами войны. Медаль «За отвагу» датируется 1 ноября 1943-го – разгар легендарных сражений на Днепре. В приказе сказано: «Наградить рядового Масленникова за то, что во время наступательных боев на приднепровском плацдарме участвовал в отражении контратак противника, уничтожив 4 немецких солдат».
Родные попытались вспомнить, что прадедушка рассказывал о тех днях.
– Началось форсирование Днепра. Все в бой, а его товарищ стоит как вкопанный. Наш спрашивает его: «Ты что, плавать не умеешь?» Тот говорит: «Умею, только мне цыганка нагадала, что от воды погибну. Наверное, пришел мой час». Когда перешли Днепр, из всей роты они вдвоем с прадедом остались живы. Спустя годы, дойдя до Европы, изможденные жарой солдаты кинулись к колодцу. Сослуживец опрокинул на себя ведро и захлебнулся. Так прадед остался единственным выжившим в той схватке, – вспоминает моя бабушка.
Ветераны 223-го стрелкового полка, участники сражения на правобережье Днепра. Снимок сделан 30 сентября 1983 г. на берегу Днепра в честь сорокалетия битвы. И. И. Масленников второй слева.
Иван Иосифович прошел Румынию, Венгрию, Чехословакию, Австрию. В апреле 1945‑го получил медаль за участие в героическом штурме и взятии Вены. Через два года – за победу над Германией, а спустя сорок лет – орден Отечественной войны II степени. За 3 года и 8 месяцев службы официальных ранений не имел. Но в руки попадается справка, выданная за два дня до демобилизации военно-врачебной комиссией: «Признан годным к нестроевой службе. Слепота на левый глаз после травмы».
«ПОМНИ, КТО БОЛЬШЕ ВСЕХ ЛЮБИТ ТЕБЯ»
На выпавшей из альбома открытке сидят два плюшевых мишки. Вид их встревоженный. На них с колен маленького мальчика смотрит ружье. Самому ребенку, кажется, не совсем интересно происходящее, он смотрит в сторону, ища кого‑то взглядом. Такой была война, вложившая в детские руки совсем не детские заботы.
Солдаты пьют за нашу победу. 1 мая 1945 года, Венгрия. И. И. Масленников первый справа.
«Когда‑то и ты был такой, дорогая детка моя. Только я не видал счастливые детские годы твои. Твой папа. Венгрия. 28.10.44».
На открытке ни адреса, ни печати. Может, он написал ее на фронте и привез с собой? Продолжаю перебирать. Вот пожелтевшая, но все такая же нарядная елка, усыпанная орехами и красными яблоками. Бумага покрылась коричневой крапинкой, но сохранила тепло рук в строках на обороте:
«Дорогой сынулька, проси мамульку тебе на Рождество такую елку устроить, а когда я вернусь, то елку устроим лучше еще».
А сын ждал и верил. Ему было три года. Прабабушка напишет на обороте их фотографии: «На память нашему любимому отцу и мужу. Помни, кто больше всех любит тебя».
Эти слова отзываются в поразительном эпизоде. Каждое утро маленький мальчик вставал на колени и молился Богу, чтобы папа вернулся с войны. И он вернулся.
ЖИВЫЙ В ПОМОЩИ
Воистину велика сила молитвы любящих. Семейные предания хранят несколько историй чудесного спасения прадеда. Пули застревали в волосах, попадали в брошенную рядом шинель. Одна шальная отскочила от пуговицы пальто, во внутреннем кармане которого была зашита молитва – 90‑й Псалом.
Он был человеком большой веры. В чемодане я нашла православный церковный календарь на 1954 год. Внутри – молитвы и краткая Священная история. После некоторых абзацев стояли аккуратные плюсики карандашом.
Однажды из кипы бумаг выпал небольшой белый сверток ткани с петелькой – в ладонь поместилась бы дюжина таких. Удивительно, но после стольких дней, проведенных за изучением чемодана, я видела его впервые. Приоткрыв, среди пыли и ниток, заметила несколько кусочков бумаги. Вытащив все, поняла, что собрать воедино невозможно – настолько они ветхие, что рассыпались у меня в руках. Когда сложила несколько слов, мне показалось, что позвоночник расправился от резко прошедшего по нему тока. В руках у меня был щит, слышавший канонаду прошлого века, три года и восемь месяцев проживший во внутреннем кармане.
«Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч; но к тебе не приблизятся. Ибо ты сказал: «Господь – упование мое».
СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
Жизнь бывает трагикомично смешна. В стране воинствующего атеизма вера спасла, уверена, не одного рядового. Рядом со священными текстами в чемодане лежат «Известия», посуточно документирующие смерть вождя. 6 марта – после тяжелой болезни скончался, 8 марта – с глубокой болью прощается народ… 9 марта – дело Сталина бессмертно!
Путь длиною в жизнь уместился в чемодан размером с полку. Горести, радости, чудо спасения, любовь, вера, коммунистический строй. Рабочие и имущественные споры, ордена, карандаш и инструкция к маятниковым часам «Янтарь». Следы окислившихся скрепок и потекшей когда‑то ручки. Открытки с поздравлениями от друзей из Читы: «Всех ваших девочек с женским днем! Целуем крепко, Мария и Петр». Чуть дальше: «В Читу приехал 14 марта. 22 июня приступил к оборудованию могилы Машеньки. Целую, Петр». До скрипа обидно, что вещи, отнюдь не возвышенные, переживают людей – с их судьбами, потерями, подвигами.
В углу чемодана – скомканный лист в выцветшую клеточку. На нем уже знакомым подчерком незнакомого мне человека написано:
«Каждый за свою долгую жизнь узнает увлечение и разочарование, горе и утешение, любовь и ненависть, несчастье и счастье. Такова жизнь, таков человек».
В этом смирении хранятся стойкость и мужество людей, смотревших в лицо войне с открытым забралом. Да будут так же чисты помыслы наследников их великих подвигов.
Правнучка Ольга НОВИКОВА, фотографии из личного чемодана прадеда Ивана Иосифовича Масленникова
